Вот именно, играть! И не более того, заверила себя Ли. Ее брак был и навсегда останется фиктивным. А если Рейвен вынашивает иные планы, ему придется забыть о них.

С помощью горничной Ли облачилась в декольтированное бальное платье из ярко-голубого шелка, с кружевным чехлом, украшенным по подолу жемчугом и белыми атласными розетками. Так же были отделаны ее туфельки, веер и ридикюль. Это платье, лучшее в ее гардеробе. Ли намеревалась приберечь для особого случая — может быть, даже для свадьбы Крисси. После того как Бриджет причесала ее, выпустив из узла массу блестящих кудрей, ниспадающих на затылок. Ли величественным шагом вплыла в пустую; безмолвную гостиную.

Торна она нашла в кухне

— А где герцог, Торн? — спросила она.

— Уехал. — Слуга лишь на миг оторвал взгляд от блюда в духовке: ни жемчуг, ни розетки Ли не произвели на него ни малейшего впечатления.

— Уехал?!

Дворецкий, кивнул.

— Куда? — продолжала расспросы Ли.

— Куда-то.

Ли сжала кулаки.

— Так вам известно, куда уехал герцог, или нет?

— Понятия не имею, — отозвался Торн, вынимая из духовки пирог. Окутанный аппетитным ароматом, он пронес блюдо мимо Ли к длинному сосновому столу.

— Что это? — спросила она.

Слуга вынул из отверстия подставки нож.

— Пирог с мясом.

Уже знакомая с кулинарными шедеврами Снейка, Ли без воодушевления взглянула на пирог.

— Снейк приготовил на ужин пирог?

— Нет, куриное фрикасе. Как каждый третий вечер.

— Каждый третий вечер? Что это значит?

— В первый вечер он готовит жареную баранину, во второй — рагу из говядины, а в третий — фрикасе. Затем повторяется все сначала.

— Вы хотите сказать, он изо дня в день кормит вас всего тремя блюдами? Не может быть!

— Еще как может! — пробормотал Торн и разрезал пирог, обнажив его ароматную начинку.

— И он никогда не пробовал приготовить что-нибудь другое?

— Разок попробовал — и бросил. По крайней мере эти три кушанья удаются ему. Надо быть смельчаком, чтобы отважиться есть стряпню Снейка.

— Понимаю, — кивнула Ли с невеселой улыбкой. — Я уже попробовала приготовленные им яйца…

— Этого более чем достаточно, — сообщил Торн, не поднимая головы.

Ли поняла, что он прячет улыбку. Несомненно, ему и в голову не приходило смеяться вместе с женщиной, которая вторглась в царство мужского хаоса.

— Откуда же взялся этот пирог? — допытывалась Ли.

— Я испек его.

Ли удивилась:

— Вы умеете готовить?

— Немного.

Тяжело вздохнув. Ли напрямик спросила Торна:

— Как вы думаете, Торн, мы могли бы поговорить? По-настоящему, на равных? Чтобы мне не пришлось вытягивать из вас в час по слову? С таким же успехом можно искать блох в собачьей шерсти.

Торн окинул ее подозрительным взглядом.

— Откуда вам известно, что у собак бывают блохи?

— Видите ли, я не всю жизнь провела в Лондоне…

— Но разве леди пристало беседовать со слугами… ваша светлость?

— Насчет других леди не знаю, а мне бы хотелось, чтобы мы с вами научились понимать друг друга. Ваше мнение мне небезразлично. В конце концов, мы живем под одной крышей! — Она бросила ридикюль на стол. — Как видите, я собралась на бал, .но понятия не имею, где находится мой муж. К тому же во рту у меня с утра не было ни крошки, а пирог так аппетитно пахнет…

— Хотите кусочек? — не слишком любезно предложил Торн.

— А можно?

Он пожал плечами:

— Это ваш дом.

— А пирог ваш.

Несколько секунд слуга смотрел на Ли так, словно старался разгадать ее тайный замысел. Наконец он произнес:

— Здесь хватит нам обоим. Прикажете подать ужин в столовую… ваша светлость?

— Разумеется, нет! И перестаньте так смотреть на меня. Мне не впервой ужинать на кухне. Там, где я жила раньше, это было в порядке вещей. Сказать по правде, тарелку супа, съеденную под звон кастрюль и ложек, я предпочитаю ужину из нескольких блюд, поданному в роскошной столовой. Прежде компанию мне составляли только моя сестра и экономка.

— Садитесь, — велел Торн и, подумав, прибавил: — ваша светлость.

Он принес ножи и вилки, достал из буфета накрахмаленную льняную салфетку и положил на обе тарелки по увесистому куску пирога. Его вкус превосходил запах — так Ли и сказала. Разговор возобновился, когда оба утолили первый голод.

— Так вы расскажете мне, где научились готовить?

После долгого молчания Тори с явным отсутствием воодушевления произнес:

— У матери. — И, поскольку Ли не сводила с него выжидательного взгляда, добавил: — Когда мне было тринадцать, она заболела и пролежала в постели чуть ли не целый год. Мы перенесли ее кровать на кухню — там было теплее. Не вставая, мать объясняла мне, что и как надо делать. Вот я и научился.