Лизнув ложбинку между ее грудей, он застонал. Ее кожа имела привкус мыла, соли и женщины, и он никак не мог насытиться им, даже если бы эта минута длилась вечно. Его охватило неукротимое желание.

Выпрямившись, он заглянул ей в глаза, и она улыбнулась:

— Отличный сюртук! — Она игриво провела ладонью по груди Адриана. — Ты сам снимешь его или позволишь мне?

— Ни то ни другое, — отрезал Адриан, которому было не до шуток. — Сейчас не время.

Пусть игру начала она, но закончить ее должен был он сам. Подхватив ее под мышки и ощущая соблазнительные округлости под шелком, Адриан прижал ее к стене всем телом. Он уткнулся лицом в ее плечо, вдохнул ее аромат, пока у него не перехватило дыхание, а тем временем его пальцы продолжали раздвигать скользкую ткань в лихорадочном стремлении добраться до тела.

Собрав пеньюар на талии Ли, Адриан просунул ладонь между их телами и прижал раздвинутые пальцы к ее животу и нежному холмику, увенчанному шелковистыми завитками.

Его пальцы поползли к ее нетерпеливо ждущему лону. Его неудержимо влекло туда. Пальцы путались в ароматных локонах, погружаясь все глубже, исследуя тонкие лепестки плоти. Наконец обнаружив то, что искал, Адриан испустил хриплый стон. Она оказалась горячей и влажной на ощупь. Блаженство!

Ли задрожала, пробуждая в нем новую волну желания. Ему хотелось вновь почувствовать эту сладкую дрожь, услышать негромкие стоны, преподнести ей величайший дар любви — плотское наслаждение.

Он просунул колено между ног Ли, и ее дрожь передалась ему, словно они уже стали единым существом, с общей плотью и чувствами. Сама мысль об этом привела Адриана в трепет, испугала и заставила сжать объятия. Склонив голову, он прильнул к груди Ли, заставляя ее застонать, мотая головой.

Она прикрыла глаза ладонью, словно пряча их, и подтянула колено повыше. От этого невинного и вместе с тем соблазнительного движения в жилах Адриана вспыхнул пожар. Не теряя времени, он расстегнул панталоны.

Он вошел в нее, остерегаясь проникать слишком глубоко — сегодня он не надеялся на то, что сумеет остановиться вовремя. Достаточно и того, что она охватывала его, как атласная перчатка.

Адриан чуть приподнялся, потирая таинственный бугорок — средоточие ее наслаждения. Ли ахнула от удивления и восторга и сжала ноги, и этот жест вновь привел его в восхищение и отчаяние.

Дыхание Адриана стало хриплым и отрывистым, ритм его движений неуклонно усиливался. Подхватив ее под ягодицы, он прижал ее к себе и вонзился слишком глубоко, чтобы замедлить темп, остановиться, впитать блаженство.

Ли что-то прошептала, касаясь губами его влажной от пота шеи, целуя и покусывая ее. Страстная и горячая, она была подобна извергающемуся вулкану.

Обхватив руками плечи Адриана, Ли льнула к нему, мысленно взлетая все выше на волне первобытного, страстного ритма. Их влажные тела сливались, прижимались друг к другу, изгибались все сильнее, пока души не унеслись на край вселенной.

Адриан ощутил, как неистово сжались ее мышцы, услышал низкий стон наслаждения, слившийся с собственным хриплым возгласом, и был бы абсолютно удовлетворен, если бы на этом все и завершилось.

Но нет: едва придя в себя, Ли улыбнулась, запустила пальцы в его волосы и одарила его сияющим, нежным взглядом, а затем вновь произнесла слова, которые он так боялся услышать:

— Я люблю тебя, Адриан.

Он ухитрился не поморщиться и не отстраниться — вместо этого он запечатлел поцелуй на ее обольстительно припухших губах. Подумав, он не нашел ничего лучшегб, как сказать:

— Ты об этом еще пожалеешь.

— Мне не о чем жалеть, —уверенно возразила Ли. — Что бы ни случилось, я никогда не пожалею о том, что прислушалась к зову сердца.

Адриан усмехнулся, чего и ждала Ли. В этом звуке было что-то успокаивающее, хотя Ли воздержалась от подобных слов, решив, что лучше не обрушивать на Адриана лавину сентиментальности.

— Ты движешься прямиком к пропасти, — сообщил ей Адриан. — Ты когда-нибудь пробовала прислушиваться не к сердцу, а к рассудку?

— Не будь таким циничным! — упрекнула Ли с ликующим смехом.

— А тебе давно пора отучиться от романтизма.

— По правде говоря, я довольно рассудочная натура. И могу доказать это.

— Каким же образом? — Адриан чуть отстранился и удивленно посмотрел на нее.

— Отпусти меня — тогда покажу.

Адриан послушался, а Ли быстро опустила подол пеньюара. Тем временем Адриан привел себя в порядок. Ли вынула из ящика стола черный бархатный футляр.

— Узнаешь? — таинственно спросила она, застегивая знаменитое ожерелье.

При свете свечей в глубине рубина вспыхнуло неяркое пламя, а бриллианты ослепительно засияли.

— Конечно. — Адриан уставился на нее в упор. — Но гораздо любопытнее мне было бы узнать, как оно очутилось в твоем столе?