Кто-то коснулся ее плеча. Она дернулась и чуть не закричала.

– Я в порядке, мама. – Это было сказано по-взрослому.

Дина беззвучно заплакала. Она вдруг почувствовала, что поменялась с сыном ролями: она – маленькая девочка, израненная, ослабшая, жалкая, заблудившаяся в собственной разоренной квартире, остро нуждающаяся в поддержке и тепле; и он – тот, который еще ничего не может объяснить ей, но может избежать продолжения кошмара, быть с нею рядом и вывести к свету и покою…

Она попыталась обнять его. Но прежде он перехватил и поцеловал ее окровавленную руку.

– Как ты?

– Плохо, – призналась она. Уже не было смысла притворяться.

– Пойдем отсюда.

– Надо позвонить Марку.

– Телефон не работает. Наверное, оборван провод. Ты можешь идти?

– Да. – Но даже встать с колен ей удалось с трудом. – Надо взять теплые вещи…

– Я приготовил. И вот еще… – Он сунул ей в руку какой-то сверток.

– Что это?

– Бинт. Взял из аптечки. Когда станет светлее, я тебя перевяжу.

– Откуда ты знал…

– Мама, нет времени объяснять. Нужно уходить, – сказал он

настойчиво и твердо. Если бы сейчас у нее спросили, сколько ему лет, она

не знала бы, что ответить. Будто в темноте подменили сына, и какой-то

старый, умудренный жизнью карлик разговаривал с нею его голосом.

Вдруг она заметила, что ветер стих. Совсем. Воцарилась гнетущая тишина. Не хватало звуков, составлявших привычный уютный фон. Часы остановились. Вырубился холодильник, не говоря уже о телевизоре. Не было слышно ни человеческих голосов, ни собачьего лая. Потом откуда-то снаружи донесся запоздалый скрежет, прозвучавший особенно гулко в стылом каменном лабиринте. Дина прислушивалась, ошеломленная глубочайшим молчанием, наступившим после внезапного окончания урагана. Не может быть, чтобы погибли все…

Ее собственное свистящее дыхание казалось слишком громким и неуместным, как пение в морге. Ян тоже притих.

Они были в мертвом доме, остывающем и занесенном снежной метелью…

Ее вещи действительно были сложены в коридоре. Ян помог ей натянуть свитер и сапоги. Дина закуталась в шубу, нащупала ключи в кармане и только теперь вспомнила о том, что ее машина в ремонте. Впрочем, даже если бы «форд» стоял в подземном гараже, это вряд ли помогло бы ей, учитывая, что энергоснабжение прекратилось. Лифты, подъемники, освещение, ворота – все отключено. И она сама вот-вот отключится, если не начнет двигаться…

Она проверила, что надел на себя Ян, возившийся рядом с простуженным сопением. Два свитера, теплая куртка, шарф вокруг шеи, лыжная шапка надвинута до бровей… Что ж, в здравомыслии ему не откажешь. Экипирован в соответствии с происходящим и готов ко всему. А она еще нет. Теперь ей надо было вернуться в комнату за деньгами и документами.

– Слушай, где-то должен быть фонарик…

– Не работает. Батарейки сели.

Ну конечно! Он уже проверил и это.

– Тогда подожди здесь. Вернусь через минуту.

– Мама, я с тобой.

– Милый, постой возле двери. Мне надо кое-что взять. Не спорь, иди!

– У меня есть деньги, – сказал он и схватил ее за руку, словно не хотел расставаться ни на минуту, предчувствуя что-то плохое.

Она застонала от боли. Теперь он испугался, и ей не нужно было видеть его лицо, чтобы понять это.

– Где ты взял?

– Я откладывал. Это мои карманные деньги, – заявил он с гордостью. Она узнала стиль Марка – «У ребенка должны быть карманные деньги!». Сколько же там? Пятерка? Десятка? Воспитатель хренов! А малыш-то, оказывается, откладывал. Значит, были вещи поважнее мороженого и компьютерных кафе…

– Боюсь, что твоих денег нам хватит ненадолго… – сказала она неуверенно. Вязкий, бессмысленный разговор. А времени, возможно, уже не осталось. Надо уходить или возвращаться. Проявить решительность и строгость на грани жесткости, иначе предательская жалость превратит ее в желе. Но не было сил. Кружилась голова. Дина оперлась на стену. Под подошвами сапог скрипели осколки зеркала. Усталость затягивала, будто трясина, на дне которой был обещан ласковый бархатный сон…

С громадным трудом преодолев искушение сдаться и провалиться в темноту, Дина высвободила руки и направилась в гостиную. До сих пор она тешила себя иллюзией, что в своей квартире найдет все что угодно с закрытыми глазами. Теперь, когда предметы были сдвинуты с привычных мест, перевернуты или разбиты вдребезги, это оказалось не так просто. Для надежности она опиралась плечом на стену.

Перед дверью гостиной ей почудилось, что забрезжил рассвет. Но потом стало ясно, что слабый свет просачивается не через окна. Ее собственная, искаженная и огромная тень упала на потолок и поползла к стене, словно угловатое облако. Дина увидела, где находится источник призрачно-бледного свечения. Она с трудом нагнулась и разгребла осколки стекла. Среди них лежал черный камень с иероглифами. Сейчас сердцевина камня выглядела как звездное скопление, сиявшее в отвердевшем мраке миниатюрного космоса.