— Мисс Саварол была очень больна. Опасались, что у нее начнется воспаление легких. Сейчас она выздоравливает. Пойдите и передайте это вашей горничной.

Лоис внимательно смотрела на своего любовника и покровителя. Он нравился ей. Граф был щедрым и добрым. Он хорошо знал женское тело и радовался, когда доставлял наслаждение. Интересно, соблазнил ли он эту мисс Саварол? Лоис плохо знала Лайонела, а потому судить о его намерениях и способностях не могла. Без сомнения, он в достаточной мере обладал мужской привлекательностью и мог подчинить любую женщину, если перед ним была такая цель. Зная, что вмешивается не в свое дело, Лоис из любопытства спросила:

— Значит, неправда, что она беременна?

— Как я уже сказал, у нее едва не началось воспаление легких. Мне не хотелось бы, чтобы вы сплетничали, Лоис. Мне это не нравится.

Хотя говорил он мягко и ласково, Лоис все поняла: он рассержен, ему небезразлична эта мисс Саварол.

— Больше этого никогда не будет, милорд. Простите меня, пожалуйста.

На мгновение Лайонел задумался, что было бы, если бы Диана говорила с ним таким же мягким, извиняющимся тоном, потупив глаза и всем видом показывая ему свое уважение и привязанность. «Этого мне не дождаться», — подумал граф.

— Отлично, — сказал Лайонел. Он подошел к постели, еще раз посмотрел на пышную грудь Лоис и поцеловал девушку в щеку. — До скорого свидания, дорогая.

Несколько минут спустя он шел по улице и думал о том, что чувствует себя по-прежнему. Время от времени он вспоминал красивые бедра Дианы, то мгновение, когда он этой рукой, этими пальцами ласкал ее… ее чуть раздвинутые бедра. Он мог коснуться…

— Колючка проклятая, — буркнул граф и зашагал быстрее, в такт своему участившемуся дыханию.

Вскоре молодой человек понял, что нет нужды объяснять всем, что болезнь Дианы вызвана простудой, а не беременностью. Об этом позаботились поклонники девушки, те, что посылали ей эти дурацкие букеты. Лайонел злобно усмехался про себя.

— Не поеду, — твердо заявила Диана Люции. — Мне не нужна деревня для выздоровления, тем более поместье Лайонела.

Лайонел стоял у двери в спальню Дианы и подслушивал. Он даже на мгновение не подумал отойти. Услышав, что Диана не хочет ехать, он испытал одновременно и облегчение, и разочарование. Из слов Люции молодой человек разобрал только ее уверения в том, что он, Лайонел, беспокоится о Диане.

— Лайонел меньше всего хочет притащить меня в свое поместье, — продолжала Диана. — Не его вина, что я так сильно простудилась. Тетя, он недолюбливает меня, правда, недолюбливает. Он не хочет иметь со мной ничего общего.

Эти слова разозлили графа. Диана, разумеется, знала, что он часами сидел у ее постели и мечтал взять ее болезнь на себя, дышать за нее. Ему хотелось обнять ее и согреть. Лайонел без стука вошел в спальню и увидел Диану, полулежавшую на подушках. Девушка покраснела.

— Вы не совсем правы, — сказал граф. — Люция, оставьте ее в покое. Если вы будете давить на нее, она опять разболеется.

— В чем она не совсем права? — спросила Люция.

— В том, что я ее недолюбливаю.

— Лайонел, может быть, вы перестанете говорить обо мне в третьем лице? Я тоже здесь.

— Хорошо. Я не испытываю к вам неприязни, Диана. Вы прекрасно понимаете, что ваш приезд в мое поместье был бы большой ошибкой. Люция не права.

— Я и не собираюсь ехать в ваше поместье. Если вы думаете, что я была бы счастлива погостить у вас, то сильно ошибаетесь. Я возвращаюсь домой.

— Никуда вы не поедете до выздоровления.

— В понедельник у меня все будет великолепно, я снова стану сама собой. Люция, вы найдете мне сопровождающего в дорогу? Вы же обещали…

— Диана, вы высказались противоречиво: «великолепно» и «стану сама собой».

— Да перестаньте вы!

Лайонел замолчал. Он продолжает злить ее, но сейчас этого делать нельзя: он вовсе не хотел, чтобы она опять заболела. Удивительно, но Люция пошла на попятную.

— Хорошо, дорогая. Если ты так настаиваешь на возвращении к отцу, мне нужно все подготовить.

— Люция, я не уверен, что…

— Замолчите, Лайонел! Вас это не касается!

— Очень даже касается, — заявил он. Затем, к собственному удивлению и досаде, он прибавил: — Я поеду с вами. Но вы останетесь в постели до тех пор, пока доктор Мак-Комбер не позволит вам вставать. Я не собираюсь нянчиться с вами на борту какого-то дурацкого корабля, если вы разболеетесь.

Люция не проронила ни слова. Диана смотрела на него так, словно он в карточной игре выложил на стол трех лишних королей.