— Слушайте, Прайс! — не сдержался полковник. — Мне наплевать на ваши эмоции. Но письмо это нужно и нам и американцам!

— У художницы его нет! — твердо сказала трубка.

— Я знаю. Она передала его русскому, чтобы сделать фотокопии! Но у русского вы ничего не нашли. Вы должны достать его во что бы то ни стало. Вы слышите меня. Прайс?

— Слышу. И прекрасно понимаю. Прайс помолчал.

— Сегодня американцы дважды чуть было не угробили вашего русского. И все из-за этого письма. Они до смерти боятся, что вся эта история с плато Грос попадет в газеты. Вы только представьте — мы начинаем возню с русским, а в это время выясняется, что американцы испытывают на гвианийцах бактериологическое оружие. Причем в таких масштабах, что даже один американец не выдерживает и кончает жизнь самоубийством!

В голосе Прайса было злорадство:

— Слухи об этом уже ходят по всей Каруне. По нашим данным, красные хотят распространить это письмо в листовках.

Роджерс стиснул телефонную трубку: именно этого-то он и опасался!

Прайс вздохнул и сказал примирительно:

— Извините, полковник. Американцы, как всегда, нагадили нам и здесь. Но об этом мы с вами еще найдем время поговорить. Когда окажемся без работы!

Прайс хохотнул, довольный собственным остроумием.

— Кстати, «Хамелеон» вылетает к вам частным самолетом Д-127.

Трубка легла на аппарат. Полковник задумался.

Где же письмо и фотокопии? Ведь русский ни с кем не встречался с того момента, как вошел в номер.

Нда… дела! Теперь будет неприятный разговор с Девоном. Начнет обвинять в невыполнении условий. Впрочем, американцы сами нарушили эти условия — ведь договорились же, что они не будут соваться к русскому. Идиоты!

Опять внутренний телефон…

— К вам пришел профессор Нортон, сэр.

Профессор Нортон пользовался большим авторитетом и уважением не только в университете. Даже сэр Хью предпочитал с ним не ссориться. «Это только начало! — подумал Роджерс. — Хлопотливые наступают деньки!»

— Пусть идет, — вздохнул полковник.

Профессор взобрался на третий этаж гораздо быстрее, чем на это рассчитывал Роджерс.

Он без стука вломился в дверь, задыхаясь и вытирая толстой ладонью ручьи пота, текущие со лба.

Роджерс встал ему навстречу:

— Дорогой профессор! Вы у нас такой редкий гость. Чем могу служить?

— Уф! — шумно выдохнул профессор, не замечая протянутой ему руки, и тяжело плюхнулся в кресло, поближе к кондишену.

«Ладно, — отметил про себя Роджерс. — Так даже лучше». Он вернулся к столу и сел на свое вертящееся, обитое пластиком кресло.

— Итак, чем могу быть полезен, профессор? — повторил он опять — уже официальным тоном.

Профессор уставился на собеседника свирепым взглядом:

— Не прикидывайтесь идиотом, мистер Роджерс!

— Я попросил бы вас выбирать выражения, сэр. Я нахожусь при исполнении служебных обязанностей!

Но Нортон не обратил на это никакого внимания.

— Где мои ребята? — прорычал он.

— Вам следовало бы обратиться с этим вопросом в министерство внутренних дел независимой Республики Гвиании! — с усмешкой парировал полковник, напирая на слово «независимая».

— Да? — профессор посмотрел на него с ироническим интересом.

— Да, — твердо, не замечая иронии, ответил Роджерс.

— И вы здесь ни при чем?

Профессор зло рассмеялся. Жирным подбородком он кивнул на стопку газет, лежащих на столе.

Роджерс молчал, лицо его было непроницаемо.

— А что вы скажете, если я напомню вам об одном разговоре, который вы затеяли со мною еще так с месячишко назад, а? Вы кое-что попросили меня сделать — во имя патриотизма и демократии. Что вы на это скажете, дорогой сэр?

Лицо Роджерса оставалось бесстрастным:

— Я скажу, что такого разговора не было, сэр! Он встал:

— Если у вас разговор только на эту тему, то… извините. Я очень занят.

— Ах так… так… Профессор задыхался от ярости.

— Тогда… тогда…

С неожиданной для такого тучного тела быстротой он вскочил на ноги, толкнул дверь плечом и выбежал из кабинета.

Полковник перевел дух. Этот визит не сулил ничего хорошего. Роджерс прошелся несколько раз по комнате, чтобы успокоиться.

— Ну и черт с ним! — в конце концов решил он. — До завтра он все равно ничего не сумеет сделать. А завтра… завтра будет уже поздно!

Подумав немного, он снял телефонную трубку, набрал номер.

— Алло! — голос его был жесток. — Сообщите в пункт Ц, чтобы человек, который вылетит частным самолетом Д-127, явился сегодня вечером в 9.30 на место встречи у парка Дикойи.

Роджерс посмотрел на часы. Был уже полдень, время ленча. Обычно полковник отправлялся на ленч не домой, а в «Тамтам», небольшой и тихий ресторанчик, расположенный поблизости, на той же улице, что и верховный комиссариат.