— Маскируешься?

— Ага. Перешел на вторую линию обороны. — Слава вылез из ниши, смущенно улыбнулся, пожимая руку Морозову. Игорь почувствовал, как осторожно сжимаются широченные ладони, которыми, опыт показал, Славик мог подковы разрывать. Когда-то давно Морозов лично прооперировал мать Лебедева, прооперировал удачно и бесплатно. Болезнь отступила, женщина прожила лишний десяток лет и умерла легко, без боли и страданий совсем по другой причине. Профессиональный борец, Слава Лебедев этого не забыл. — Этот там, наверху. Как вы сказали.

— Отлично. Пойдем посмотрим.

Боря-Шары был крепко примотан к стоматологическому креслу клейкой лентой.

Во рту у него с трудом помещалась большая упаковка бинтов. Глаза, точнее, один глаз — второй заплыл начисто — таращился, как у вытащенного на берег окуня.

— Надо же, — сказал Морозов. — А я, кажется, его где-то видел.

Он подошел ближе и спросил у связанного:

— Эй, братец, я тебя видел?

Боря что-то промычал в ответ.

— Ну ничего, ничего, — успокаивающе проворковал Игорь. — И тебя вылечат, и меня вылечат. Все там будем.

Он внимательно осмотрел тело, указал Славе на правую руку пленного.

— Вот эту примотай на пол-локтя дальше. Чтобы пальцы на подлокотник умещались.

Пока Лебедев разрывал путы, Морозов обратился к Боре:

— Ты, дружок, пойми, я не со зла. Просто так ведь ты ничего не скажешь.

Боря отчаянно мычал, пытаясь вытолкнуть кляп.

— Ты же гордый, — продолжал Игорь, придвигая ближе к себе поднос с инструментами. Гадкими стоматологическими инструментами. Увидев их, Боря Шары струхнул. Но куда больший страх у него вызвало внезапно изменившееся лицо Морозова. Словно куда-то таяли мягкие черты, заострялись скулы, поджимались губы, а глаза… глаза прищуривались так, что Боря чувствовал себя уже мертвым. Видел свое тело на анатомическом столе. Голое. Холодное. Мертвое. Под равнодушным взглядом патологоанатома.

— Ты же меня не уважаешь, — говорил Морозов, натягивая резиновые перчатки. Он включил свет, мир вокруг Бори погрузился в темноту, осталась только слепящая галогеновая лампа. — Я не по понятиям живу. Я лох. Парашу не нюхал. Понтов у меня нету.

— Готово, — сказал Слава.

— Ага, вот и замечательно. Спасибо тебе, давай-ка выйдем. Пусть наш друг подумает о жизни.

Они вышли из кабинета.

— Слава, дорогой, ты мне очень помог. Так что сейчас ты иди домой, я тут сам… — Игорь тряс руку Лебедева.

— Да ладно, — смущенно басил борец. — Я всегда.

— Спасибо, спасибо. Действительно помог. Так что если что, обращайся. Помогу, чем могу.

— Ерунда, все нормально.

— Только одна просьба, Славик. — Морозов чуть-чуть наклонился вперед. — Ты никому не говори про это…

— Это вы о чем?! — Слава удивился.

— Вот и славно. — Морозов хлопнул Лебедева по плечу. — А я назад, к пациенту.

Когда он вернулся в комнату, Боря всеми силами пытался вырваться из липкого плена.

— Торопитесь куда-то, молодой человек? — поинтересовался Игорь. — Кстати, на чем я остановился? Ах да! Ты ж меня не уважаешь. Просто так ничего не скажешь. Ты у нас самурай! Гордый воин! Последний из могикан, презирающий боль. Но вот беда, мне очень надо знать, кто тебя сюда прислал. С канистрой бензина. И еще очень мне интересно, кто тебе дал ключи и код к сигнализации. Но ведь ты не скажешь?

Морозов с сожалением и надеждой посмотрел на Борю.

Тот отчаянно толкал языком бинт.

— Или скажешь? — Игорь аккуратно вытащил кляп.

— Сука! Псих! Сука! Я тебя, бля…

— Понял, — Морозов втолкнул бинт обратно. — Я почему-то так и думал. Прежде чем мы начнем, я должен тебя предупредить. В этой комнате совершенно звуконепроницаемые стены. Так что ты можешь сколько угодно звать на помощь. И называть меня всякими нехорошими словами. Этого никто не услышит. Еще, видимо, надо пояснить. Это место — почти музей. Таких кресел уже давно не делают и не используют. Медицина, друг мой, сделала большой шаг вперед. И теперь стоматологические операции ведутся почти без боли. Никаких сверл, никаких крючков. Химические растворы, точная лазерная хирургия. Праздник! А все это… Все это темное наследие конца двадцатого века. Для тебя это все равно что средневековье.

Игорь взял из набора инструментов нечто отдаленно напоминающее тиски.

— С чего начнем? — спросил он связанного. — У нас есть два пункта на сегодня. Ротовая полость и пальцы рук. Ну, давай, на твой выбор. Пальцы или рот?

Боря-Шары начал дергаться.

— Вот и я не знаю, — покачал головой Игорь. — Давай-ка мы начнем с ротовой полости. Уж очень ты грязными словами выражаешься, наверняка есть у тебя какая-нибудь гадость. Кариес там, плохие пломбы.

Он примерился и с хрустом запихнул тиски в рот пленного. Потом вытащил кляп. Покрутил какие-то гайки, приборчик раскрылся в разные стороны.