— Убейте ее! Она враг… — Оглянувшись назад, на сгусток теней, он бешено замотал головой. — Нет, нет, не меня, ее! Она хочет уничтожить вас! А я хотел только помочь…

Все чувства Сувьель протестовали, но она повернула голову и посмотрела в темноту под балконом. На нее взглянули безжалостные ледяные голубые глаза, горящие на неразличимом лице; внезапный страх заставил ее отпрянуть назад, туда, где лежал Фолин. Глаза проводили ее взглядом, пронзительным, изучающим, потом раздался могильный голос:

— Маг, братья и сестры. Маг!

Восторженно-злые голоса закричали со всех сторон.

Вглядевшись в ряды кресел, Сувьель заметила множество теней, колеблющихся в темноте, на нее смотрели уже сотни глаз.

— Наш гость маг, — продолжал голос — Ну что ж, смертный, добро пожаловать. Смотри!

Размытые контуры перед ней вдруг засветились, разбрасывая в стороны зеленые, синие и пурпурные лучи. Проявились очертания толстых ног, потом стал виден торс, раза в два, нет, в три больше самого огромного быка, которого когда-либо доводилось видеть Сувьель, веером развернулся длинный хвост, захлопали чудовищные крылья. Длинная изогнутая шея потянулась к ней, широкие челюсти разомкнулись, демонстрируя двойные ряды зубов. Откуда-то из-за затылка тянулся единственный рог, загибаясь и нависая над глазами; похожие рога выходили из нижней челюсти, — правда, они выглядели похуже; их концы были обломаны и исцарапаны.

— Мы тебя знаем. Мы не забыли сладкий запах плоти магов, — заявило создание, пока остальные монстры один за другим начинали светиться в темноте. — А ты нас знаешь?

Сувьель знала. Это и были ночные охотники, самые страшные компаньоны Слуг. Говорили, что за долгие годы до нападения могонцев Слуги обследовали самые темные и глубокие норы в земле и захватили множество страшных тварей, живущих там с незапамятных времен. Потом они начали скрещивать их, пока не вывели новые породы для ведения войны.

Теперь сотни этих чудищ разглядывали Сувьель со своих мест в амфитеатре — воплощенное зло, внимательно изучающее ее. Сувьель стояла прямо в центре комнаты, теперь она видела углубление над широким входом, в котором горел темно-рубиновый свет. Языки багрового пламени вились вокруг сидящей на высоком каменном троне фигуры.

— Изображение нашего общего хозяина, альков, горящий огнем нашего благоговения перед ним.

Ночные охотники начали вставать со своих мест и подходить к ней, они уже плотными рядами окружали скорчившегося на полу Фолина и Сувьель. Другие голоса зазвучали в голове Сувьель, тяжелые и настойчивые:

«Высосем их, причиним им боль…

Я не прочь отведать гордости и страха…

Выпьем их силу…

Одна зрелая, другая молодая, но зрелая сильнее…

Разве не мы разрушили их храмы и подчинили их дух?..

Кинем их в огонь алькова…

Переломаем их кости, сожрем их мясо…»

Сувьель стояла, прижимая руку ко лбу, пока голоса продолжали бубнить. Потом ее страх перешел в злость, она подняла сжатую в кулак руку и уперлась ею в бок. Теперь она смотрела прямо на ночных охотников. Когда нет надежды на победу или спасение, единственное, что остается, — открытое неповиновение, наглое и яростное.

— Когда вы все будете разбиты, а так и будет, — начала она, — мой голос доберется к вам из Пространства, когда вы будете сломлены и погибнете, мой дух спляшет на ваших костях. — Носком башмака она чертила линию в пыли, двигаясь назад, пока не оказалась рядом с Фолином. — А теперь хватит болтать, раз уж вы собрались уничтожить меня.

Первое создание усмехнулось, и его голос снова зазвучал в ее голове:

«Мое прозвище Аворст. Готовься к смерти».

Когда Аворст откинул назад длинную шею, Сувьель выпустила наружу Песнь Ритма, которую она готовила где-то под верхним слоем своего сознания. Ночной охотник издал кашляющий звук, его голова качнулась вперед, из обломленных рогов под челюстью вырвались две струи пламени.

Сувьель видела, как они ударились о созданный ею щит. Яростное пламя лизало барьер и билось в него, отдельные языки выползали вперед, надеясь добраться до жертвы, но барьер держался. Сувьель чувствовала жар на коже, по лицу и шее тек пот, губы пересохли.

Когда первая злобная атака окончилась, Аворст некоторое время внимательно разглядывал травницу, потом предпринял вторую попытку, затем третью и четвертую. После каждого раза монстр останавливался, чтобы посмотреть на результат. После четвертой атаки Сувьель держалась на ногах только одной силой воли. Фолин скорчился возле нее, крепко прижав ладони к глазам. «Я решила, заклинания хватит, чтобы нас спасти, — подумала она. — К сожалению, я ошиблась…»

Тут Аворст махнул другим ночным охотникам, окружавшим их. Трое из них вытянули шеи в сторону Сувьель и тоже изрыгнули пламя. Когда оно столкнулось с барьером, Сувьель ясно ощутила, что ее последние силы на исходе, Песнь Ритма распалась. Ее ноги подкосились, она рухнула на колени и услышала у себя в голове грубый голос: «Ты не можешь сопротивляться вечно».

Аворст подошел ближе, Сувьель беспомощно смотрела, как он поднимает чудовищную лапу, готовясь опустить ее на остатки барьера. Послышалось слабое жужжание, Сувьель увидела боль и ярость, отразившиеся в глазах монстра, когда его лапа коснулась остатков заклинания. Барьер поблек, в лапу чудовища впились тысячи крошечных осколков заклинания, тысячи острых кусочков. Жужжание стало настойчивее, Аворст сопротивлялся, из множества мелких порезов на лапе текла кровь. Сувьель видела, как эта непомерная конечность дрожит, приближаясь к ее лицу…