— Так ты из Кеременкула? — удивился Таврик.

— Вы называете это так.

Таврик понизил голос:

— Так… как же его зовут?

Рачо захихикал:

— Это я сохраню при себе. Вряд ли он поблагодарит меня за болтливость… — Он остановился и посмотрел за спину Таврика. — Боги, неужели сгорит весь город?

Таврик оглянулся в ту же сторону и едва не закричал. Просвет между двумя домами позволял рассмотреть часть реки и улицы, ведущие к дворцу. Крошечные фигурки карабкались по стенам дворца, а из верхних окон самого Высокого Шпиля валили клубы густого черного дыма. Таврик смотрел, и вдруг откуда-то начал пробиваться звук, хриплый нечеловеческий вопль, несущийся со стороны дворца. Он начался единым предсмертным стоном, потом перешел в лязганье тысячи мечей и завершился чудовищным треском, эхо которого разнеслось по всему городу. И в тот же миг из окон Высокого Шпиля повалило пламя. Здание на миг скрыл огонь и снопы искр, потом часть стены рухнула, осев горой разбитых камней на зубчатой стене внизу.

Таврик смотрел, пораженный. Прежде чем он ушел с людьми Яррама, Бардоу сообщил ему, что Алель держат в башне и что он с Коделем отправится туда, чтобы освободить ее.

— Быстрее! — Рачо схватил его за руку. — Нам надо торопиться!

«Алель! — думал Таврик, едва поспевая за лазутчиком. — Во имя Матери, останься жива!»

Незадолго до того как Таврик со своими товарищами покинул задымленное укрытие, Алель стояла на затекших ногах у трона в Зале Переговоров и пыталась сдержать поток магии.

Зал представлял собой большую овальную комнату с высокими стенами, на которых были развешаны гобелены, являющие разные города и области несуществующей больше Империи. На массивных гранитных колоннах виднелись крюки для каких-то предметов, которые когда-то висели на них. Пол на возвышении перед троном был, можно сказать, подробной картой всего континента Толувераз, выложенной из полудрагоценных камней и кусочков цветного мрамора.

Когда-то, Алель была уверена в этом, он был отполирован и блестел, теперь его покрывал толстый слой грязи. От трона расходилось несколько канавок, некоторые из них извивались, образуя какой-то узор, а другие расходились пятью прямыми лучами, проходя через них. Все эти желобки были заполнены зеленым светом, на концах пяти лучей стояло по медному сосуду. Такие сосуды были здесь повсюду, все они светились зеленым и издавали негромкий звон.

Алель стояла у лестницы, ведущей на возвышение к трону, в небольшом круге, от которого начинали свой бег все канавки. Рядом с ней находилась небольшая колонна-алтарь, на которой сверху лежали простой загнутый кинжал и странный, похожий на яйцо предмет, сделанный из чего-то напоминающего серо-коричневое дерево. Сначала ее пугал кинжал, но теперь дикий темный ужас в нее вселял именно этот предмет.

За ней, держа концы веревок, обхватывающих ее горло и руки, стоял человек по имени Дов Коррен, который схватил ее у северных ворот Уметры и увез из Седжинда. Алель ненавидела его даже больше, чем Слуг и могонских шаманов, ведь он долго вынашивал свое предательство под маской дружелюбия. И это предательство должно было быть щедро оплачено. Он не раз на пути сюда хвастливо рассказывал, какая часть королевства станет его собственностью, когда Повелитель Сумерек ступит на землю. Алель считала, что он просто самодовольный идиот.

С другой стороны зала подошел слуга в желтой рубахе и что-то зашептал Дов Коррену. Коррен откашлялся, потом заговорил:

— Брат Галред, повстанцы захватили Императорские и Прибрежные Казармы, Железные же пока держатся. Те, кто пробивается во дворец, сейчас в передних комнатах этажом ниже, там их и остановили. Однако капитан стражи просит подкрепления.

В глубине комнаты стояли двое Слуг, они внимательно разглядывали узоры пола. Тот, что был старше, с седыми, зачесанными назад, на военный манер, волосами, оторвался от созерцания сосудов, его тут же сменил второй Слуга, помоложе. Алель отвернулась, чтобы не видеть омерзительных белых глаз.

— Мне плевать! — ответил Слуга высоким грубым голосом. — Даже если бы этот Бардоу и шайка его подзаборных магов были у самых дверей, я расправился бы с ними одним движением и даже не вспотел. И не зови меня братом, ты не Ночной Брат и у тебя нет ни одного из пяти знаков. Называй меня впредь только «ваша светлость». Все ясно?

Алель услышала, как Коррен сглотнул, прежде чем ответить, но в его голосе не прозвучало ни гнева, ни страха.

— Да, ваша светлость.

— Великолепно. На таком повиновении и растут Империи. — Слуга Галред повернулся к своему помощнику. — Брат Мираз, мы готовы к Враолих Дору?

Мираз, темноволосый молодой человек с мертвым лицом, поклонился:

— Последний из связанных сосудов готов, и пять зевов установлены должным образом.

Галред довольно кивнул:

— Наши братья с Великими Повелителями Теней, а Переплетение Душ ожидает смерть. — Он посмотрел на Алель, и на этот раз она не смогла отвернуться. — Когда-то Повелитель Сумерек был единственным правителем, пока его не предали его вассалы. Скоро он восстановит свою власть, и все, что противится ему, будет отброшено прочь. Мираз, тебя ждут твои обязанности.

Молодой Слуга с ничего не выражающим лицом осторожно пробрался между сосудами, приподнимая одежды, чтобы не коснуться ни одного из них. Он встал на колени в нескольких шагах от Алель, отвернулся, качнулся вперед и упал на руки. Алель не заметила ни ножа, ни усилия, которым можно было бы загнать его в тело, но по канавкам вдруг полилась темная красная жидкость, а Мираз так и застыл на коленях.

Это была кровь. Алель с ужасом наблюдала, как она заливает все желобки, кроме того единственного круга, в котором стояла она сама.