Он ответил, не глядя на нее:

— Гевран.

— Гевран, этой ночью ты видел что-то связанное с магией, так? Из какой ты деревни? Это произошло там?

Сувьель не обращала внимания на заинтригованного Джилли, она ждала и смотрела, как мальчишка шевелил губами. Сначала он не мог издать ни звука. Потом заговорил:

— Они все сожгли. Они сожгли наш дом… и… они сказали, что Мать — это зло, и певец — тоже зло… — Его голос прервался, он зарыдал. — Мой отец, они сожгли его тоже…

— Где, Гевран?

— Ханло…

Сувьель выпрямилась и посмотрела на своих спутников:

— Это в часе езды отсюда.

— А мальчик? — спросила Керен. — Кому-то из нас придется остаться здесь с ним?

Сувьель покачала головой, удивляясь собственному спокойствию:

— Он поедет с нами. Никто не знает, что еще приготовила нам эта ночь.

Джилли отпустил мальчика и смотрел теперь на него сверху вниз с каким-то странным сочувствием. Потом он перевел взгляд на Сувьель, и она заметила в его глазах холодную ярость.

— Мальчик будет со мной, — решила она. — Вы с Керен поедете впереди и настороже.

Керен и Джилли переглянулись, потом кивнули и сели на лошадей. Сувьель протянула ребенку руку:

— Идем, Гевран. Со мной ты будешь в безопасности.

Он неуверенно взял ее за руку.

Запах дыма появился задолго до того, как путники увидели огонь. Они медленно двигались по сумрачному лесу при свете потайного фонаря, который позволял им хоть как-то ориентироваться. Смрад горящего дерева становился все сильнее, он забивал собой запахи сырой земли и листьев.

Гевран молча сидел за спиной у Сувьель, обхватив ее руками за талию. Он напомнил ей Хуранаха, сына ее сестры, с которым они также ездили верхом, и тот напевал при этом незатейливую песенку о лошадках. Это воспоминание больно кольнуло ее сердце, она поняла, что уже очень давно не позволяла себе думать о прошлом. Хуранах был мертв, и, как бы сильно она ни хотела ребенка от Икарно, пожалуй, было уже поздно. Она могла лишь принимать участие в идущей борьбе и надеяться, что безымянные высшие силы будут на их стороне, чтобы этот мир стал более подходящим местом для новых детей.

Сувьель ощущала живое тепло у себя за спиной и чувствовала волну исходящего от Геврана доверия. «Я не позволю обидеть тебя», — молча пообещала она.

Путники заметили желтое сияние между деревьями, неясное от застилающей все вокруг завесы дыма. Керен погасила фонарь, они медленно подъезжали к деревне, и Сувьель начала Песнь Осмотрительности. Путники подъехали ближе, и она увидела несколько хижин, небольшие амбары, некоторые из них уже догорали, а другие продолжали ярко пылать. В центре деревеньки стоял квадратный полуразрушенный каменный храм, из которого поднимался столб дыма. Деревня казалась пустой, но благодаря песне Осмотрительности Сувьель ощутила какое-то странное присутствие.

— Кто-то еще здесь, — вполголоса сказала она. — Нужно сделать круг и посмотреть.

— Не терпится испортить им вечеринку, — пробормотал Джилли, надевая на левую руку небольшой круглый щит.

Они медленно объезжали деревню, вглядываясь в каждую тень, каждый дверной проем и окно, в каждое неподвижное тело. Сувьель ощущала в воздухе запах паленой плоти и слышала, как у нее за спиной шмыгает носом Гевран. Они объехали уже половину круга, глядя на разрушенную заднюю стену храма, когда оттуда вдруг возникли три человека в красных балахонах и направились прямо к ним. Все они были в закрывающих глаза и носы масках, у всех были заряжены луки. Они остановились в дюжине шагов от их маленькой кавалькады меж двух дымящихся хижин.

— Вы пришли сюда за добычей или за смертью? — спросил тот, что стоял посередине.

— Какой добычей? — спросила Сувьель, начиная новую Песнь.

— Мы ученики великого Истрегула, Предсказателя и Жреца Огненного Дерева. Того, что было предано и брошено на плато Аренджи. Склонитесь перед ним и его пламенем! — Человек указал на храм, из которого все еще валил дым. — Тогда вас допустят в ряды избранных. Отказ равносилен богохульству.

— А эти люди? — Джилли обвел рукой деревню. — Они отвергли вашего бога?

— Когда мы прибыли, они плясали и пели, восхваляя эту Мать-блудницу. Слугам зла нет пощады. Их души пойдут на пользу Огненному Дереву.

— А знаешь, — усмехнулся Джилли, — для убийцы ты неплохо рассказываешь.

Лицо говорившего прорезала тонкая, как лезвие ножа, улыбка. Он и его спутники подняли луки и прицелились.

— А ваши души накормят Огонь Веков. — Их стрелы загорелись и вылетели.

Сувьель была наготове, Песнь Неверного Пути ждала своего мига, и она выпустила ее. Стрелы завертелись и исчезли среди деревьев.