Она свернула в темный переулок между высокими стенами и исчезла из поля зрения. Юноша прибавил скорости, завернул за угол и успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как она проскользнула в арку слева. Он задержался на миг перевести дыхание и последовал за ней, сбежал по ступенькам, проскочил под пологом из старого плюща и выскочил наружу, в новый переулок, где его глазам открылось плачевное зрелище: девушка лежала на грязной земле, ее нога стягивала петля аркана и человек в черных кожаных доспехах, возможно городской стражник, надвигался на нее, подняв копье.

Таврик, не медля ни секунды, бросился на стража. Тот заметил движение и стал было поворачиваться, но Таврик поднырнул ему под руку, и они оба упали. Юноша держал меч наготове, сжимая его как кинжал, и сразу же, от ярости и отчаяния, всадил его человеку между лопаток. Стражник заревел и задергался в агонии.

Таврик выдернул клинок и кинулся к девушке. Стражник бился и ужасающе стонал, пытаясь вдохнуть воздух, прошло несколько секунд, прежде чем он затих. Послышались одобрительные вопли, и тут Таврик понял, что у поединка были свидетели.

Они с девушкой находились в начале переулка, выходящего на площадь. На площади пылали огни, а толпа горожан с кольями и топорами собралась у высокого помоста, наскоро сделанного из телег и мебели, на котором лежала куча тел. Почти все они были затянуты в черные кожаные доспехи. Бунтовщики плясали вокруг трупов и плевали на них.

Пока Таврик возился, освобождая Алель от пут, к ним подошла пара рыночных торговок:

— С тобой все в порядке? Такая ужасная рана…

— Со мной все хорошо, — ответил он, сконфуженный их восхищенными взглядами, потом посмотрел на свой кожаный рукав. Рукав был распорот, и в разрезе поблескивал металл. Он попробовал прикрыть разрез, но потом решил, что лучше обвязать его куском аркана.

— Тебе не надо было вмешиваться, — холодно заявила девушка. — Я была вне опасности.

На какой-то миг Таврик потерял дар речи, потом задохнулся от возмущения:

— Вне опасности? А что он собирался делать с копьем, всадить его в пробегающую мимо крысу?

Она покачала головой, и Таврику показалось, что он заметил в ее глазах какой-то непонятный страх.

— Пожалуйста, — попросила она. — Оставь меня. Лучше позаботься о себе…

До них донесся жуткий вопль, потом крики:

— Могонцы в городе! Они уже на площади! — И тут же слух подтвердился: толпы людей побежали прочь в переулки, ведущие от площади, или в сторону высоких домов, обещающих хоть какую-то защиту. Некоторые задержались, наскоро сооружая баррикады из телег на ведущих к площади улицах, тогда как другие, не останавливаясь, мчались мимо Таврика по переулку.

На противоположной стороне площади появилось несколько всадников. Могонцы быстро разбились на группы и начали атаку с самых укрепленных переулков.

— Пора бежать отсюда! — сказал Таврик девушке, но она ничего не ответила, глядя через его плечо в переулок.

Он проследил за ее взглядом и увидел, что к ним приближаются из тьмы три фигуры. Они шаркали на ходу ногами, головы были низко наклонены, но, когда они вышли на освещенное место, он узнал в них тех, кто только что пробегал мимо. Они подняли головы, и у Таврика вырвался крик — у всех на месте глаз оказались пустые черные провалы: этими пустыми глазницами они искали девушку и Таврика. Рыночные торговки с визгом подхватили юбки и помчались прочь.

Девушка молча взяла Таврика за руку и потянула за собой, но он сперва поудобнее перехватил меч и лишь потом последовал за ней. Он бросил взгляд в тот переулок, из которого они недавно попали сюда, и увидел, что Оружейник и Мазарет отбиваются от другой нежити, вооруженной дубинами. «Кто это сотворил, — подумал он, — оживил этих несчастных и отправил их на битву?» Таврик почти ощущал вкус своего собственного страха, заполнившего все его существо, все, кроме металла руки, ее холодные пальцы сжимали меч уверенно и без дрожи. Эта рука стала для него символом надежды, когда он шагнул по переулку в сторону площади, туда, откуда доносились звуки сражения.

— На площади слишком опасно. Нам придется пробежать мимо них, — прошептала девушка, глядя на приближающиеся тени. — Они не справятся с нами…

— Хотел бы я быть так уверен в этом, — ответил Таврик, скрипнув зубами.

Она кинулась назад, в переулок, схватила выпавшее из руки стражника копье, увернувшись от готовых схватить ее мертвяков. Таврик, не веря собственным глазам, увидел, что она улыбается, отражая удары. «Ненормальная, — решил он. — Она совершенно ненормальная». Он поднял свой меч и пошел ей на помощь.

Но оказалось, что сложно причинить вред тем, кто уже умер. Задетые мечом или проткнутые копьем, они снова поднимались, тесня молодых людей к площади. Таврик теперь ясно различал отдельные крики и звон мечей, потом он с ужасом распознал в общем шуме звук приближающихся копыт. Все его мышцы болели, ему казалось, что все тело покрыто ссадинами, царапинами и синяками. Их противники выглядели еще страшнее, по мере того как их лишали пальцев и протыкали насквозь. Таврик с девушкой перешли от нападения к обороне.