— Восточники, да? — пробормотала девушка, держа во рту булавки. Она их вынимала и ловко втыкала в ткань. — Это те, что имеют странные манеры и привычки?

— Не говори глупости. Они из Японии. Их еще называют «нипонами».

— А где это?

Леда нахмурилась, не вполне уверенно чувствуя себя в географии. Мисс Миртл была строгой сторонницей женского образования, но у нее не было необходимых пособий — глобуса, например. А некоторые ее уроки оставляли смутное впечатление.

— Трудно сказать, я бы лучше показала тебе на карте.

Иголка девушки скользила по шелку. Леда сморщила нос, увидев в потрескавшемся зеркале себя в платье из шотландки.

Ее мало интересовали все эти символы и, что гораздо хуже, жесткий шелк плохо драпировался на тюрнюре.

— Смотри, как он топорщится сзади. — Она безуспешно пыталась выправить складки материи на бедрах. — Я выгляжу, как шотландская курица.

— О, не так уж плохо, мисс Этуаль. Зеленое подходит к вашим глазам. Подчеркивает цвет. На столе кокарда для волос.

Леда дотянулась до кокарды и приложила ее к своим темно-каштановым волосам. Примерив под разными углами, она, наконец, выбрала наиболее эффектный вариант — закрепила ее с кокетливым вызовом, украсив золотым медальоном. Мисс Миртл достаточно было бы бросить лишь один взгляд, чтобы заявить, что это слишком кокетливо и не элегантно. Потом она нашла бы повод упомянуть, что сама разорвала помолвку с виконтом, — а это такой опрометчивый поступок, но семнадцатилетние девушки часто поступают глупо. (В этот момент на Леду бросался выразительный взгляд при упоминании этого события, и не имело значения, двенадцать лет ей было или двадцать.) Сама же мисс Миртл готова была относиться ко всему снисходительно. Невзирая на то, что узкий круг ее знакомых не мог примириться с мыслью, что вполне допустимо приобретать изысканные вещицы и модные аксессуары, когда располагаете весьма скромными доходами. Но леди, вскормленные аристократическим молоком, в подобных обстоятельствах не выразили бы своего несогласия на этот счет.

Мисс Миртл умерла, но при всем уважении к ее памяти, Леда знала, что ее вкусы не в моде и не подходят манекенщице демонстрационного зала мадам Элизы, специальной портнихи принцессы Уэльской. Пусть будет скромна сшитая портным шотландка, но прелесть элегантной изящной шляпки Оливии, о которой мечтала Леда, померкнет наполовину только из-за золотого медальона на клетчатой кокарде.

Миссис Айзаксон, выступающая в обществе под псевдонимом давно несуществующей мадам Элизы, быстро вошла в комнату, где кроили. Она вручила Леде пакет карточек, молча оглядела и кивнула:

— Очень мило. Украшение на волосах удачно. Одобряю. Помогите мисс Кларк сделать так же, пожалуйста. Девушка отчаивается. — Она щелкнула пальцами по карточкам. — С иностранцами будут еще английские леди. Я надеюсь, что леди Эшланд и ее дочь тоже брюнетки. При подборе ткани обратите внимание на тона драгоценностей, дневной свет или свет свечей. Никаких оттенков желтого в чем бы то ни было, хотя цвет слоновой кости, возможно, подойдет. Их будут сопровождать человек шесть или семь. Придется всех обслуживать одновременно. Если вы понадобитесь, я приглашу.

— Конечно, мэм, — сказала Леда. Она поколебалась, но заставила себя добавить. — Мэм, можно мне поговорить с вами?

Миссис Айзаксон сурово взглянула на нее.

— У меня сейчас нет времени для частных разговоров. Это касается нового платья?

— Я живу одна, мэм. И теперь… — О, как это трудно, заставить себя говорить. — Я в сложной ситуации сейчас, мэм.

— Костюм должен быть оплачен из вашего заработка, конечно. Шесть шиллингов в неделю, сумма, оговоренная в вашем контракте.

Леда опустила глаза.

— Мне не прожить на то, что останется, мэм.

Миссис Айзаксон помолчала мгновение.

— Вы обязаны одеваться в соответствии с вашим положением. Я не могу позволить изменений в контракте, вы понимаете. Это создаст прецедент, который я не смею допустить.

Возникла еще одна невыносимая пауза.

— Я посмотрю, что можно сделать, — наконец, сказала миссис Айзаксон.

Леда испытала чувство облегчения.

— Благодарю вас, мэм. Благодарю. — Она сделала реверанс, в то время как миссис Айзаксон подхватила юбку и отвернулась.

Леда стала разглядывать карточки. Было привычным в этом году появление экзотических посетителей. Некоторые получали рекомендации в их мастерскую по установленному этикету из отдела для иностранцев. Под датой были указаны данные:

Японская группа — 8.00

Принцесса Терут-Но-Мийя из Японии. Обращаться — Ваше Светлейшее Высочество. Английский исключается.

Императорская супруга Окибо Отсу из Японии. Обращаться — Ваше Светлейшее Высочество. Английский исключается.

Леди Инойе из Японии, дочь графа Инойе, японского министра иностранных дел. Использовать дипломатическое обращение — Ваше сиятельство. Свободно владеет английским, образование получено в Англии, переводит без затруднений.

Группа с Гавайских (Сэндвических) островов — 10.00

Королева Капиолани с Гавайских островов. Обращаться — Ваше Величество. Мало говорит по-английски. Нужен переводчик.

Принцесса Лилиевокалани из королевской семьи с Гавайских островов. Обращаться — Ваше Высочество. Бегло говорит по-английски, свободно переводит.

Леди Эшланд, маркиза Эшланд и ее дочь леди Кэтрин. Живет ныне на Гавайских островах. Приближенная гавайской королевы и принцессы.

Леда быстро перебирала карточки, запоминая титулы, в то время как ученица заканчивала ее платье. Здесь Леда была в своей стихии. Мисс Миртл Балфор ревностно выполняла свою миссию воспитать девушку в рамках этикета высшего света. Действительно, Леду очень сердечно принимали вдовы и старые девы Южной улицы. Аура приятного скандала, которая еще окружала мисс Миртл и ее дом со времен того невозможного человека, невзирая на сорок лет последующей тихой жизни, была как пароль. Одной из Балфоров было разрешено — ее даже поощряли — быть эксцентричной, т. к. это придавало сладкий привкус авантюры и вызова скромному маленькому обществу на Южной улице. Эти благовоспитанные леди закусывали удила и фыркали на каждого, кто сомневался в здравом смысле мисс Миртл, когда она решила дать приют в своем доме маленькой дочери француженки. Они баюкали Леду на своей аристократической груди, так что она росла в обществе женщин, среди поблекших цветов аристократии Мей-феа, считая старших дочерей графов и сводных сестер баронетов своими близкими знакомыми.