Он был решительно отстранен. Леда сделала реверанс и зашла за прилавок. Она подняла два рулона бархата и расстелила их на прилавке. Может быть, они захотят начать с тканей?

Попытка провалилась. Японские леди смотрели на бархат, не пытаясь даже дотронуться. Они начали тихо переговариваться между собой.

— Сан-виш, — повторила стоящая на коленях девушка из свиты, — Сан-виш эйе-рэн.

— Мне очень жаль, — сказала Леда беспомощно. — Я не понимаю. — Она расправила лимонно-зеленый шелк. Может быть, им нужны более легкие ткани?

— Сан-виш эйе-рэн, — было легким, но настойчивым ответом.

— О! — внезапно произнесла Леда, — вы имеете в виду Сэндвические острова?

Коленопреклоненная девушка ударила в ладоши и поклонилась. «Сэндвические!» — повторила она живо.

Все японские леди заулыбались. У старшей из женщин были черные зубы, и ее рот казался пустым пространством, когда она его открывала, что производило странное и неловкое впечатление.

— Вы хотите подождать ее Величество с Сэндвических островов? — спросила Леда.

Девушка из свиты ответила потоком японских слов. Леда поклонилась и продолжала стоять в нерешительности. Японки сложили на коленях свои маленькие бледные руки и опустили глаза.

Они оставались в этих же позах в течение двух часов, пока не пришло время для королевы Сэндвических островов, и когда они спокойно сидели, Леда несла свою вахту, стоя возле этой маленькой группы. Они не оглядывались, но только иногда шептались. Единственный перерыв в этой изысканной пытке произошел тогда, когда мадам Элиза догадалась послать поднос с чаем и пирожными, к чему леди отнеслись с деликатным восторгом и еще больше заулыбались. Они были похожи на смеющихся кукол, маленьких и застенчивых.

В большом выставочном зале было так тихо, что каждый услышал шум экипажа, когда он, наконец, остановился, и английскую речь у входных дверей. Леда почувствовала такое облегчение, что забыла про боль в спине и сделала глубокий реверанс.

Сэндвические острова, — сказала она с надеждой, показывая на окна.

Все японские леди посмотрели вверх, улыбнулись и сделали свои разные поклоны.

Через несколько минут гавайская группа была в дверях. Величественная медлительная женщина вошла в зал первой. Она была одета в пурпурное шелковое платье, которое великолепно облегало ее высокую грудь. Позади нее была изящная леди такого же роста, но несколько моложе, красивая, смуглая, широкоскулая, с царственной осанкой.

Мадам Элиза выступила вперед и сделала глубокий реверанс. Вторая из великих особ сказала «Доброе утро», — приятным, правильным английским языком. Кивнула в сторону дамы в пурпурном шелке: «Это моя сестра, ее Величество королева Капиолани».

С видимым вздохом облегчения мадам Элиза снова перешла на свой французский акцент.

— Нашему скромному дому моделей оказана большая честь вашим посещением, — промурлыкала она, приглашая посетителей войти.

Позади гавайцев остальные члены группы медлили на пороге. Леда взглянула на них и мгновение, забыв учтивость, глядела с неподдельным восхищением. В проходе у дверей стояли две женщины несказанной красоты. Подобных Леда никогда в жизни не видела, да еще в одно и то же время, в одном и том же месте. С одинаковыми высокими скулами и прелестной кожей, одинаковыми черными волосами и удивительными глазами, мать и дочь составляли поразительное зрелище. Они были одеты просто. Леди Эшланд — в темно-синем драпированном платье, без ярких петушиных тонов, которых стыдилась Леда на своей кокарде. Дочь — леди Кэтрин, — как она была названа в этикетном списке, одета была в бледно-розовое платье, как и полагалось дебютантке, но ее кринолин был более модным и дорогим.

Мадам Элиза все еще пыталась наладить контакт между королевой Сэндвических островов и японскими дамами, так что Леда вышла вперед встретить леди Эшланд и ее дочь.

Леди Эшланд приветливо улыбнулась, глаза ее засветились, в отличие от дочери.

— Как вы, должно быть, заняты, — сказала она доверительно. — Мы не займем вас долго — королева хочет заказать утреннее платье исключительно у мадам Элизы. Она просила нас сказать вам, что это не к спеху.

Леде захотелось сразу же выполнить заказ этой милой леди раньше всех остальных.

— Честь и удовольствие служить ее Величеству, леди, мы будем рады выполнить все ваши пожелания. Нам это не доставит никакого беспокойства.

Леди Эшланд засмеялась и повела плечами.

— Ну, я не гонюсь за модой, как все бездельники, но, может быть… — Она пристально взглянула на дочь. Леда увидела сплетенные нити серебра в ее волосах цвета вороного крыла. — Твои соображения, Кэй?

— Бедная глупышка Ма, — леди Кэтрин произнесла эти слова с живым американским акцентом, — ты же знаешь, что я ужасно не люблю корсет — так же, как и ты. — Она наклонила голову и доверительно улыбнулась Леде. — Я не могу выносить эту пытку.

Без корсета? Божественная фигура леди Кэтрин могла остаться элегантной даже в мешке для муки, но как же без корсета? Леди почувствовала, что мисс Миртл перевернулась бы в своей могиле.

— У нас есть очень милый свисс розово-пастельного тона, — сказала она. — Это подошло бы для утреннего дамского платья. Очень удобный и светлый, нарядный.

Женщина помоложе взглянула из-под ресниц, и Леда сразу же тонко ощутила возникший интерес. Она улыбнулась и показала рукой на прилавки.

— Леди Тэсс? — нежный низкий голос Гавайской принцессы прервал их. — Возникает, похоже, осложнение с императорской группой.