Видимо, она уже давно решила, что он ей бесполезен в осуществлении первоначального плана. Что, кстати, так и было. Но он бы предпочел сам ее осадить.

— Премного благодарен. Но мне ваша помощь не нужна, мисс Страхан. Вы скорее не помощь, а обуза. Вы можете думать, что ваша одежда обманет француза, но Немо ни за что не подойдет ко мне, пока вы крадетесь где-то рядом.

Она пожала плечами.

— Тогда скажите мне, когда отойти в сторону.

— Дьявол! Неужели вы ничего не знаете о чутье животных? Волк обнаружит меня задолго до того, как я замечу его. Оставьте меня, мисс Страхан, если вам больше не требуется моя помощь.

Оттолкнувшись от скалы, он прошел, едва не касаясь ее. Не останавливаясь, подчеркнуто спокойно спустился до следующего поворота тропы, не забывая касаться рукой скалы. Бросив быстрый взгляд вверх через заросли кустарника, он увидел, что она все еще стоит на том же месте.

Отлично. Великолепно. Он позволил ей тащиться следом за ним, если бы она проявила хоть малейшую вежливость. Если Немо можно еще найти, он нашел бы его с ней или без нее. Но ему было очень приятно иметь кого-то рядом, о ком можно заботиться, устраивать привалы, когда ей пора отдохнуть, следить, чтобы Ли не переутомлялась и не загоняла себя до полусмерти.

Разум подсказывал ему бросить ее, ведь он спас достаточно попавших в беду девиц. Но его душа наполнялась видениями полуночной дороги, скандальной славы… воспоминанием о чувственном, страстном удовольствии, о счастье, когда он был в седле или в объятиях женщины.

Любовь всегда оказывалась быстротечной, и все заканчивалось раньше, чем он успевал привязаться. Он вручал себя мечте, но она ускользала. И мечта погубила его.

Он не должен хоть теперь терять голову.

Но она совсем не похожа на других.

Может, в этот раз все будет по-другому.

Когда Эс-Ти достиг деревни, головокружение почти прошло. Осталась только неважная ориентация и какая-то общая рассеянность, из-за чего он и спотыкался. Он не знал, шла она за ним или нет.

Деревушка Ла-Пэр могла гордиться только двумя мостиками, перекинутыми через узкую реку. Таверна Марка прилепилась к краю утеса между ними. Марк использовал стены старого форта, побелил их, покрыл черепичной крышей и навесил зеленые ставни. Дома деревушки словно вырастали из края ущелья, напоминая пирамиду детских кубиков, которые каким-то чудом не падают вниз.

Когда он впервые оказался здесь, то подумал, что и деревня, и каньон, и мосты, изогнувшиеся в ста футах над узким потоком, очень живописны. Марк смеялся его шуткам, подавал ему доброе красное вино, а кругом было столько простора для Немо! Все это было бесконечно далеко от его прошлого: он перестал от него убегать.

Деревня Ла-Пэр, стоявшая на границе у самого подножия Альп, последовательно переходила от Капетингов к Габсбургам, а от них — Савойской династии. В данный момент Ла-Пэр находилась на французской территории, а Коль-дю-Нуар — на савойской стороне границы.

Он купил полуразрушенный замок у молодого шевалье, предпочитавшего проводить время в Париже, а не в этом захолустье. Замок стал для Эс-Ти первым домом в его жизни, который он выбрал сам, и одним из немногих мест, где он провел более полугода. Ему нравилось ложиться спать с заходом солнца — ему, привыкшему проводить ночь в пирушках, беззакониях, погонях! Он рисовал, спал, копался в каменистой грязи, пытаясь что-то вырастить, — больше ему ничего не было нужно.

До сего дня. До тех пор, пока три года одиночества не сдавили ему грудь. Вот он перейдет через мост и увидит прибитую к воротам шкуру Немо.

Судьба его пощадила. Главные ворота выглядели как всегда и, как всегда, нуждались в починке. Сейчас в них застрял экипаж — возница попытался пересечь реку и въехать под низкую опускную решетку, свисавшую над булыжной мостовой еще со средневековых времен.

Эс-Ти прошел по другому мосту и зашел в таверну с черного хода. Марк только мельком взглянул на него и промчался мимо с подносом вверх по лестнице в отдельный салон. Эс-Ти поднялся наверх вслед за Марком и уверенно вошел в салон, словно на нем были шелковые чулки и венецианский бархат. Хозяин таверны только почтительно поклонился, когда Эс-Ти занял диван и уселся, скрестив ноги, в своей самой вальяжной и небрежной позе.

На узком балконе, выходившем на стену с воротами, сидел разодетый человек в напудренном парике, облокотясь на чугунную ограду, небрежно поигрывая черной тростью с золотым набалдашником. Его компаньон со скучающим видом сидел за столом, а Марк в это время наливал два бокала своего лучшего коньяка.

Эс-Ти удостоил приезжих небрежного кивка и жестом попросил принести и ему бокал. Марк поспешил к нему с каким-то облегчением, налил коньяк, движением бровей многозначительно указал Эс-Ти на сидящих и торопливо вышел из комнаты.