— Я должен его найти. — Юноша настойчиво смотрел в лицо Эс-Ти. — Возможно, здесь он живет под другим именем.

— Конечно, я дать вам помощь, нет? А волосы? — Эс-Ти подергал за косичку своего парика. — Цвет? Цвет, вы знать?

— Каштановые волосы, месье. Мне говорили, он не любит парики и не пудрит волосы.

Эс-Ти закатил глаза, подражая истинному французу:

— Ого! Le beau [7] .

Юноша серьезно кивнул:

— Говорят, он красив, привлекателен. Высокий. С зелеными глазами, цвета изумруда. Брови и ресницы отсвечивают золотом. — Юноша многозначительно посмотрел на Эс-Ти. — Очень необычный вид у него, мне сказали. Брови у него характерной формы. Изогнутые, словно рога дьявола.

Эс-Ти заколебался. Голубые глаза смотрели спокойно, не мигая, не меняя выражения, и голос тоже был неестественно спокойный. Казалось, этот юноша прожил уже тысячу лет. В этом пареньке скрывался сам черт, и он отлично знал, кто перед ним, хотя и принял игру, навязанную Эс-Ти. Оставалось только продолжать. Выбрав другой путь, пришлось бы заманить несчастного щенка куда-нибудь и приставить ему к горлу клинок. Эс-Ти должен был узнать, как его обнаружили и почему.

Ударив себя по лбу, он сказал:

— А! Брови. Je comprends [8] . Видеть мои брови вы и думать — я есть он. Да?

— Да. — Юноша улыбнулся. — Но я ошибся. Прошу меня извинить.

Улыбка оказалась нежной, задумчивой и женственной. Господи Боже! Это же девушка! Этот тихий голос с хрипотцой, эта кожа, эти губы, изящная фигура — о да, это женщина! У нее и лицо подходило для выбранной роли — чистое и ясное, с сильным подбородком и выразительными бровями, рост подходящий, как и манера держаться, чтобы выглядеть шестнадцатилетним юношей.

И он готов был поспорить на золотую гинею, что знает, зачем она здесь. Это не угроза его ареста. Не коварная попытка заманить его в Англию, чтобы получить награду. Это просто попавшая в беду девица, ищущая его помощи. Она проделала этот долгий путь, чтобы докучать ему.

— Садиться, — внезапно сказал он, взмахом руки указывая на грубый стол. — Садиться, садиться, месье. Я помогать. Я думать. Марк! — закричал он, подзывая хозяина. — Vin… Non! Vin pour deux [9] . — Он со стуком положил сверток с кистями на стол и сел верхом на лавку. — Месье, как вас зовут?

— Ли Страхан. — Она снова поклонилась. — К вашим услугам.

— Сро-хан. Срах-хон. — Он улыбнулся. — Difficile [10] . Ли, да? — Он ударил себя ладонью в грудь: — Я звать… Эсте. — Не имело смысла скрывать это — ведь в деревушке все его так звали и считали это итальянским именем. — Садиться. Садиться, — повторил он. — Tr`es bien. Вы есть, нет? Сыр? — Он протянул руку — связка колбас и круги сыра свисали над столом. Отрезав щедро и того и другого, он пододвинул еду к девушке.

Марк принес горячий хлеб, новую бутылку вина и многозначительно посмотрел на Эс-Ти. Понимая, что побежден, Эс-Ти по-французски сказал ему, что согласен написать портрет дочери хозяина еще до конца зимы. Марк удалился с самодовольным видом, даже не требуя денег.

Месье Ли Страхан не отводил глаз от ароматного хлеба. Девица выглядела голодной, но отрицательно покачала головой:

— Я уже ел. Merci [11] .

Эс-Ти взглянул на нее, пожал плечами и налил ей вина. У молодых собственная гордость. Он намазал горчицей большой кусок сыра. До его замка было довольно далеко, и к тому же в гору.

Откусывая хлеб, он встретился с ней глазами. Она отважно улыбнулась в ответ. И как только он мог подумать, что перед ним мужчина? Эти глаза. Великолепные глаза. Однако как можно с ней любезничать, когда она вырядилась таким образом?

— Этот сеньор, — сказал он, доедая хлеб. — Бронзовые волосы. Изумрудные глаза. Высокий мужчина.

— Красивый, — добавила она.

Плутовка. Эс-Ти подлил себе вина.

— Что есть красивый? Я не знать слово.

— Un bel homme [12] . — сказала она. — Красивый.

— Он француз?

— Его родители англичане. — Она сделала еще глоток. — Он прекрасно говорит по-французски. Поэтому в Англии его все называли «сеньор».

— Quelle sottise [13] . — Эс-Ти обвел жестом всех сидящих в переполненной таверне: — Все знать французский? Все лорды здесь?

Она не моргнула глазом.

— В Англии таких людей не очень много. Это имя дала ему одна газета, и так оно за ним и осталось.

— Сеньор дю Минюи, — задумчиво проговорил он и тряхнул головой. — Абсурд. Дю Минюи. Полночь. Pourquoi [14] ?