В замке, кроме нее, почти не было женщин. И уж, во всяком случае, женщин ее положения. Поэтому все верхние комнаты жилых помещений Достались ей одной. Сейчас она расположилась у окна в нише и, склонившись в неясном свете дождливого дня, стала зашивать разошедшийся шов на одежде.

Аллегрето возник перед ней, как всегда, неожиданно. Она было потянулась за ножницами, и вот он стоит перед ней, скрестив на груди руки и опираясь о камин плечом.

— Дева Мария! — вскрикнула Кара, прижав руку к груди. — Ты скользкий, как угорь.

Он признательно склонил голову, словно это был комплимент. Кара ткнула иголкой в материю, делая вид, что она собирается продолжать свое рукоделие. Иногда он приходил, чтобы просто посмотреть, как она работает, а затем исчезал, не сказав ни слова. «Наверное, шпионит», — думала Кара. Но какой в этом был смысл, она не понимала. Разве что только чтобы разнервировать ее.

Ужасная весть о том, что принцесса Меланта пропала, принесенная ими в Боулэнд, взорвала мирную жизнь замка. Сэр Томас, коннетабль замка, был достаточно деятельным и энергичным человеком. Гарнизон был вполне боеспособен, дела во владениях Мел анты шли вполне успешно, но в этот сложный момент он растерялся. Аллегрето, воспользовавшись его смятением, стал все сильнее брать управление в свои руки. Он посоветовал держать пропажу Меланты в секрете, дабы избежать гнева короля, дал совет об организации поисков. Ему было всего лишь шестнадцать лет, но, очевидно, ум и сила характера его отца уже сказывались в нем, и многоопытный воин слушался его как мальчишка.

— Отложи свою работу, — тихо сказал Аллегрето. — У меня новости.

Ее пронзил жуткий страх, пальцы запрыгали так, что она чуть не вонзила иглу в свою руку.

— Говори!

— Прибыл курьер. Все сопровождение, все наши люди прибудут сегодня засветло. — Он захихикал. — Это всего-то через месяц после того, как они покинули Лондон! Содорини, кажется, превзошел самого себя.

Хорошо, что в руках у нее больше не было иголки, так страшно задрожали ее руки. Аллегрето видел это.

— Я долго ждал, Кара. Теперь ты должна сделать выбор.

Замок неожиданно начал наваливаться на нее всей своей тяжестью.

— Риата или Навона, — произнес он.

Она мяла ткань одежды, которая все еще лежала у нее на коленях.

— Моя сестра. Моя сестра.

— Мы выручим ее. Но я должен знать, кто он.

— Я не могу сказать, кто это!

— Дурочка, неужели ты не понимаешь, что я и сам узнаю об этом? — Он оттолкнулся от камина. — Мы прибыли сюда вместе. Я доставил тебя, Кара. Я доставил тебя сюда! Я узнаю, кто это, проследив за тем, кто тебя убьет.

Она поняла, что он имеет в виду. Конечно, для человека Риаты все будет однозначно ясно — принцесса скрылась, она не в монастыре, жива и здорова, но недосягаема. А Кара и Навона вдвоем без всех остальных вернулись с этими известиями. Даже ребенок подумал бы, что они совместно совершили этот заговор против Риаты.

— Ты только скажи, — настаивал он. — Я защищу тебя. — Она закрыла глаза. — Прошу, умоляю тебя.

— Фицино, — прошептала она. Он быстро подошел к ней.

— Ты с нами. Со мной. Я сохраню тебе сестру с Божьей помощью. — Неожиданно он опустился перед ней на колено и, подхватив ее руки, которые все еще сжимали шитье, прижался к ним лицом. Затем он так же неожиданно отпустил ее, встал и двинулся к коридору. Потом вдруг остановился и, не оборачиваясь, приказал ей: — Пошли ему приглашение явиться для разговора в наливной подвал, там, где хранят нефть.

Она с изумлением уставилась на него, потрясенная и его словами, и тем, что он только что совершил.

— Кара, — обрывисто произнес он. — Повтори, где.

— В наливном подвале, где хранят нефть, — произнесла она и, еще не успев окончить, увидела, что его уже нет.

Тревога поднялась, — когда было совсем темно. Били колокола. Пожар. Дамы метались в темноте среди куч разбросанных и еще не распакованных вещей, пытаясь найти дорогу и выбраться наружу. Когда Каре удалось-таки попасть во двор, все уже кончилось. Цепи людей, передававших друг другу ведра с водой, стали разрываться. Слышались радостные возгласы, которые перешли во всеобщее ликование. Все устремились к главной башне.

Кара тоже хотела повернуться, но в этот момент заметила человека, выделявшегося среди всех цветом своих светлых волос. Это был Гай. Он нес два ведра в одной руке, второй распихивал толпу. Затем остановился, отдал пажу ведра и, получив взамен от него факел, двинулся было дальше, но вдруг встал и согнулся. Страшный кашель потряс его.

Кара забыла о том, что почти не одета и не обута. Она стремительно кинулась вниз по ступенькам, схватила ведро, в котором еще была вода, и, не обращая внимания на то, что она плескала себе на голые ноги, потащила ведро к нему.

— Пейте, сэр, — сказала она, задыхаясь от бега.

Она поставила ведро и взяла у него факел. Он безучастно посмотрел на нее, и она испугалась, не забыл ли ее этот светловолосый воин. Однако затем его взгляд прояснился, и на лице Гая появилась улыбка.

— Grant mercy, — прохрипел он, присев около ведра. Он стал зачерпывать воду ладонями и жадно пить, затем плеснул себе в лицо и поднялся, вытирая его рукавом.

Кара улыбнулась и, показав на большое темное пятно на лице, которое он размазал, сказала: