— Меланта, — сказал он вдруг серьезно. — Никогда не обвиняй меня в этом. Даже в шутку.

Она положила свои руки ему на плечи.

— Откуда такая серьезность, рыцарь-монах? Не утомляй меня своей серьезностью.

— Нет, моя госпожа. Я и так очень долго молчал. — Он стал подниматься. — Я позволил счастью захватить мой рассудок. Мы не можем навечно оставаться здесь… Моя госпожа, — продолжал он, — если из-за нашей женитьбы вы не можете возвращаться назад, то я ведь совсем не прошу открывать ее всем. Мы сможем хранить ее в тайне столько, сколько вы сочтете нужным.

— Ты жалеешь о том, что случилось?

— Я никогда не пожалею об этом. Но мир может очень жестоко принять ваш каприз. Поэтому-то вы, наверное, медлите, оставаясь здесь. Я обручился совсем не с целью завладеть вашим богатством или землями. Я вполне обойдусь и без публичного признания своих прав на вас, пока вы не сочтете возможным заявить об этом открыто. Пусть даже все продлится очень долго.

— Какие грустные мысли! — Она потянулась и сорвала маленький подснежник. — Ты меня очень утомил.

— Мы должны прямо взглянуть на обстоятельства. Вам надо прибыть к себе в замок.

— Чума, — сказала она. — Я боюсь. Он покачал головой.

— Я поеду один и узнаю, что в мире. День — другой, и мы все будем знать.

Она стала сматывать веревку себе на руку.

— Твои речи досаждают мне, — произнесла она. Затем отбросила цветок и поднялась. — Пойдем, я хочу веселиться, а не уезжать.

Затем она обняла его и так яростно поцеловала, что он забыл про все «где», «куда» и «зачем». Она могла так легко заставить его позабыть о месте и времени. И даже о своем собственном имени.

В среду, направляясь на разведку, высоко в горах Рук встретил Дезмонда, который наигрывал печальные мелодии, сидя у дороги и глядя в туман, сплошною стеною окутывающий горы. Пребывая в своем печальном настроении, мальчик, кажется, не замечал ничего вокруг. Однако он расположился таким образом, что его нельзя было не увидеть с дороги. И так как все знали, что Рук собирается выехать во внешний мир для изучения ситуации, то было ясно, что такое местоположение юноши означало его молчаливую просьбу поговорить с Руком. Рук с улыбкой рассматривал меланхоличную позу и согбенную фигуру своего дозорного. Кажется, он понимал, что волнует Дезмонда.

Он привязал свою гнедую кобылу к дереву и направился к скалам, где на выступе, поджав ноги, сидел юноша. Тот довольно естественно проявил свое удивление, произведя нескоолько неприятных звуков на своем рожке.

Рук прислонился к выступу.

— Что, пропала овца?

— Нет, мой господин! — Он открыл рот, собираясь продолжить, но вдруг опомнился, спустил ся с выступа и упал на одно колено. — Мой господин, я много работаю в зеленом лесу.

Поддерживать зеленую ограду в нормальном состоянии было важной и непростой задачей. Росли все новые ветви, переплетаясь со старыми, падали деревья, рос кустарник с острыми колючками и листьями-иглами. Отлучки из долины для работ в этой чаще поэтому были вполне объяснимы.

— Поднимись, — сказал он, никак не ответив на проявление такого достойного трудолюбия. — Побудь со мной и прими участие в моей трапезе. Я собираюсь идти на разведку.

— Неужели, мой господин? — Дезмонд сделал вид, что только сейчас узнал об этом. Он снова забрался на выступ и получил от Рука овсяные лепешки. Они молча ели, запивая элем. Туман плыл мимо них, оставляя на камнях капли влаги.

— Мой господин, — неожиданно прервал их молчание Дезмонд, — вчера и до этого… в понедельник после Пасхи, вы же знаете…

Он умолк. Рук отхлебнул эль, стараясь не глядеть на юношу, чтобы не смущать его. Дезмонд мучительно подыскивал слова.

— Мой господин, ни одной женщины не нашлось, чтобы связать меня в понедельник. А вчера, когда наступил черед мужчин — мне ведь уже шестнадцать лет, и поэтому я тоже присоединился к ним, — я не мог… вы не знаете, конечно… но все женщины заняты, а Джек Халидей так разозлился и стал ревновать меня к своей жене, когда я накинул веревку на нее. Мой господин, я бы никогда не посмел этого сделать, если бы она не была подругой моей сестры, и ей двадцать один! — Его голос задрожал от обиды и несправедливости. — Мой господин, я…

Кажется, он окончательно запутался и не знал, как продолжать. Рук доел лепешку, стряхнул крошки с одежды и прислонился к выступу.

— Здесь нет молодых девушек, мой господин!

Это отчаянное восклицание эхом отразилось в горах. Дезмонд подобрал камешек и бросил его. Затем другой.

— Они все либо очень молоды для меня, либо уже стары, — заикаясь, пояснил юноша.

— Ты захватил осла сегодня с собой? — спросил Рук.

Юноша настороженно посмотрел на него.

— Я надеюсь, что захватил. Я не хотел бы, чтобы моей кобыле пришлось нести на себе двойной груз в оба конца.