Он слегка кивнул.

— Смотри, чтоб это было так. — Она жестом показала, что отпускает его. Рук быстро отвернулся, чтобы не видеть, как Аллегрето стал играть с кольцом, надетым на один из ее пальцев.

У дверей он задержался и обернулся.

— Ваше величество, — сказал он тихо.

Она подняла брови и с удивлением посмотрела на него.

Он кивнул в сторону Аллегрето и сказал по-английски:

— Такие, как этот, не могут убить меня.

— Что он сказал? — немедленно спросил юноша. — Он ведь смотрел при этом прямо на меня!

Принцесса Меланта повернулась к нему.

— Он сказал, что в своей преданности ко мне, Аллегрето, он может победить кого угодно. Очень удобный рыцарь, не так ли?

Когда рыцарь ушел, Аллегрето стал снова и снова вращать аметист вокруг ее пальца. Он прислонился к ее плечу, положив свою голову рядом с ее головой. Меланта поднесла кубок с вином к его рту и прошептала:

— Выпей вместе со мной.

Он слегка втянул воздух, и она почувствовала слегка заметное напряжение в его теле.

— Моя госпожа, — пробормотал он, — я предпочитаю сладость ваших губ.

Она закинула голову, позволив ему провести губами по своей шее. Томным движением она протянула руку с кубком и откинулась на подушки. Кара, глубоко присев, подхватила кубок из ее рук, улыбаясь своей мягкой и спокойной улыбкой. Меланта закрыла глаза, но по шороху платьев и приглушенным удаляющимся голосам поняла, что все женщины оставили ее покои. Они хорошо знали свое дело и свою госпожу.

Аллегрето приложил свои губы к ее уху еще до того, как последние из фрейлин покинули ее комнату.

— Донна Кара, — сказал он. — Я же говорил вам, что надо избавиться от нее. Отошлите ее сегодня же.

Меланта лежала с закрытыми глазами, а его руки покоились на ее теле. Как только она поняла, что они остались одни, она сбросила его руки и села.

— Я велела тебе не убивать. Завтра ты ощутишь мой гнев на своей спине.

Он растянулся среди подушек, ничуть не обращая внимания на ее слова.

— Нет, госпожа, вы же знаете, что ваши люди не посмеют и пальцем тронуть меня. Они слишком любят моего отца.

— Герцог будет лишь рад, если я попрошу для этой цели выделить мне своих людей. — Она встала с кровати, подошла к столу и стала рассматривать кубок с ароматизированным вином. Огонь свечи мигнул, и в темной жидкости вина задрожал извилистый полумесяц.

— Это предупреждение.

— Это может быть и чем-то другим. — Он перекатился на край кровати, облокотился на подушки и сделал глубокий вздох. — Горький миндаль. Даже отсюда я ощущаю этот запах.

Она громко усмехнулась:

— Ты слишком чувствителен. Я уловила запах, только поднеся чашу ко рту.

— Наверное, это донна Кара. Продалась Риате и предала вас. И совсем это не угроза вам, а настоящее покушение. Просто эта потаскушка ошиблась и не смогла все сделать более скрытно. Отошлите ее, прошу вас.

— Кара! — Меланта презрительно рассмеялась. — Ты что-то слишком много думаешь об этой девушке. Если слушать тебя, так она вдруг становится то дьявольски хитрой, то безобразно глупой, пытаясь убить меня ядом в вине, как будто у меня совсем пропало обоняние!

— Дура, вот кто она. Дайте мне ее, я проучу ее за предательство. Она никогда не забудет моего урока. Она не достойна даже быть убитой.

— Не достойна быть убитой? Аллегрето, да ты, наверное, заболел.

Ухмылка появилась на его лице.

— Нет, только утомлен. Я был бы рад получить кого-то из Монтеверде. Эти скучные люди Риаты слишком быстро умирают.

— Злоба, как видно, помутила твой рассудок, Аллегрето. Ты что, забыл? Я сама Монтеверде.

Он повернулся на спину, скрестил ноги.

— Злоба воспитана во мне. Навона должен ненавидеть всех Монтеверде. — Он посмотрел на нее с хитрой улыбкой. — Кроме вас, госпожа.

Меланта снова посмотрела в отравленное вино. Она кивнула ему головой, велев подняться.

— Вылей это в уборную и выбрось кубок. Он утонет. Я пользоваться им больше не намерена.

— Да, моя госпожа. — С юношеской энергией и ловкостью он снова перекатился по кровати, вскочил и сделал ей церемонный поклон.

— Послать одного Риату в ад и несколько рыбешек — на небо, не плохая работа за один день для одной уборной.

Запели трубы герольдов, знаменуя прибытие Черного Принца. Того несли в паланкине во главе процессии. Ехать самостоятельно он не мог из-за болезни. Меланта находилась на положенном месте среди дам. У нее по-прежнему был Гринголет, но путцы на нем были новые, как и бубенцы. Хаос столпотворения наконец начинал приобретать черты организованности.