Он поднял щит и посмотрел вниз на Меланту. Большой изумруд в основании плюмажа заблестел на солнце.

— Скажи мне свое настоящее имя, — сказала она по-английски очень тихо, и сама удивилась своей просьбе. Зачем бы ей это надо было знать? Тем более сейчас, окруженной многочисленными зеваками.

Теперь его лицо было почти скрыто шлемом и приспущенным забралом. Она решила, что он не ответит — он же дал слово оставаться без имени. Ей вдруг стало не по себе, она испытала Робость.

— Рук, — сказал он.

Она не поняла, правильно ли услышала его английское имя.

— Похоже на то, как кричат вороны, — пробормотал он, слегка улыбнувшись одним ртом. — Рук, моя госпожа. Совсем не такое красивое, как у вас. Руническое. Варварское.

В его поведении совсем не было ничего, что бы выдавало в нем страсть или стремление произвести эффект. Но Меланта вдруг увидела то, о чем все время говорил Аллегрето: жуткое желание мужчины под спудом беспощадного самоограничения.

Он сидел, теперь уже совсем готовый к бою, со щитом и копьем. Его облаченная в доспехи фигура вдруг привела ее к мысли о том, что она ведь сейчас не замужем. У нее мог бы быть друг… любовник, стоит только ей пожелать.

И в этот же момент она поняла всю невозможность этого. Ничего не изменить. Джиан Навона стал только более жестоким из-за долгого ожидания обещанной ему награды. Он не потерпит, чтобы с ней был кто-то еще. Любой мужчина, которого ей не удалось отлучить от себя, встречал свою смерть, что вызывало жуткие слухи и поддерживало ее ужасную репутацию.

И она поспешила проявить свою холодность, чтобы любой, кто сейчас шпионит за ней, не усомнился бы в чувствах Меланты.

— Меня не интересует твое руническое имя. Кому ты служишь?

— Вам, госпожа. И тому, кто возглавляет двор Ланкастеров.

— Если ты любишь меня, как свою сеньору, — сказала она, — то сегодня ты будешь служить только моему двору. — Она посмотрела на него, стараясь выразить глазами то, что не могла сказать, и призвала для этого все свое умение.

— Да, — сказал он медленно. — Только вашему, моя госпожа.

Они звали его этим странным северным именем Берсека по вполне понятной причине. Меланта привыкла к турнирам, она посетила их великое множество. Турниры устраивались по самым различным поводам у нее в стране. Свадьба, прием посла… Но ее Зеленый Рыцарь бился так, как не делал никто и никогда на таких состязаниях. Его оружие, как и у всех, было специально затуплено, но он бился, чтобы убить.

Меланта вывела его на турнирное поле последним, дождавшись, когда все остальные рыцари выстроились в две линии. Она провела его между ними дальше на свободное место, приветствуемая вместе с ним со стороны зрителей несколькими жидкими хлопками. Как только она отпустила поводья его коня, пара пажей в ливреях цветов Ланкастера подбежали к ней и, взяв за руки, проводили к месту на помосте немного ниже принца Эдварда, восседавшего в своем ложе на подиуме. Все ложе было устлано коврами и увешано красными драпировками. Она сделала глубокий реверанс принцу и принцессе, затем заняла место рядом с пустующим креслом самого Ланкастера.

Никаких устаревших ритуалов и рукопашных схваток. Каждый рыцарь, проезжая в ворота мимо выставленных макетов щитов с гербами рыцарей, дотрагивался до нужного, чтобы обозначить своего противника. Зеленый щит с серебряным соколом имел такое огромное количество вмятин от ударов копий и мечей, что сквозь краску выступило дерево. Правда, все-таки не все дотрагивались до него. Многие, подняв около него свое оружие, словно собираясь поразить изображенного там сокола, поклонившись Ланкастеру, проезжали мимо, в самый последний момент ударяя по другому щиту.

Но даже при этом Зеленому Рыцарю набралось не менее полдюжины соперников, не считая самого герцога. Зазвучали трубы, и ристалище было очищено. Здесь остались Ланкастер с кучей своих слуг и Зеленый Рыцарь со своим горбатым оруженосцем. Когда Зеленый Рыцарь выезжал на свою позицию, раздалось улюлюканье. Многие не рисковали проявлять открытую неприязнь к Меланте, но вот ее рыцарь казался всем подходящим объектом для этого.

Гром оваций приветствовал Ланкастера, окруженного своими конюхами и оруженосцами. Зеленый Рыцарь никак не прореагировал ни на издевки в свой адрес, ни на приветствия своему сопернику. Он опустил древко копья на землю и снял путцы Гринголета с бубенцами с конца копья. Гофмаршал выехал вперед, взял путцы и отвез их Меланте. В этот момент оба соперника подняли свои копья, салютуя ей. Меланта поклонилась своему чемпиону, проигнорировав Ланкастера.

Снова звучали трубы. Копья опустились в боевое положение, кони присели на задние ноги. Конь Зеленого Рыцаря, оттолкнувшись, ринулся галопом, в то время как конь Ланкастера уже мчался навстречу. Топот от копыт громко раздавался в наступившей тишине. За несколько мгновений до столкновения Зеленый Рыцарь отбросил свой щит в сторону. Толпа взревела, заглушив удар копий. Копье Ланкастера подскочило вверх, пронзая воздух, в котором оказалось множество кусков раскрошенного копья Зеленого Рыцаря. Тот отъехал на дальний конец поля, в руках у него был кусок, оставшийся от поврежденного копья.