— Прекрати же свои рыдания, — резко сказал Аллегрето. Он снова взглянул на нее и встал с железного бруска наковальни, на котором восседал. Даже в своем теперешнем рванье снятом с бандита, он сохранил презрительную горделивость осанки и грациозность падшего ангела. Его ноги были измазаны болотной грязью до самых колен.

— Я стараюсь, — она постаралась прикусить свой кулачок, чтобы прекратить плач, но тут же всхлипнула.

— Глупая сучка Монтеверде, — зло сказал он.

— Извини! — заплакала она с новой силой. — Мне не хочется быть Монтеверде! Мне не хочется больше плакать! И я не понимаю, зачем ты побеспокоился спасать кого-то еще, кроме себя, от этих ужасных скотов!

Он угрюмо рассматривал ее. Затем прикрыл глаза и отвернулся.

— Ты отдохнула? Я хочу идти дальше.

Ее мучил голод, ноги болели и плохо слушались. Она до крови стерла их в обуви той мертвой женщины.

— Тогда иди. Не обращай на меня внимания. Он наклонился к ней и слегка приподнял ее подбородок.

— Что, еще одна кривляющаяся, рыдающая девица Монтеверде? Мой Бог, интересно, как это твой отец нашел силы в себе, чтобы зачать тебя с твоей матерью. А, наверное, он этого не делал. Они позвали кого-то из Навона…

Кара резко отстранилась от его руки и с трудом встала — Не дотрагивайся до меня. И на твоем месте я бы поменьше говорила о силе Навона.

В темном полумраке кузницы его зубы сверкнули в зверином оскале.

— Осторожнее, Монтеверде. Или же я покажу тебе, насколько я силен и здоров. Хочешь получить ребенка от Навона?

— Пустые угрозы.

— Показать? — и он сделал движение, собираясь воплотить свои силы в реальность.

Кара не могла оправиться от потрясения.

— Лгун! Проклятый Навона, да твой отец никогда бы не позволил тебе быть рядом с моей госпожой, если бы у тебя было все в порядке. Ты же спал с ней в одной постели!

На его лице появилось жестокое выражение.

— У моего отца достаточно благоразумия, чтобы доверять мне. — Он пожал плечами и опустил руку. — А принцесса Меланта совсем мне не нравилась. Она же стара. Глупая, мы только притворялись, что любим друг друга, и она, и я. Чтобы уберечься от Риаты и глупых гусей Монтеверде, которые пожелали бы к ней лезть.

— Я не верю.

— Я желаю совсем не ее, — он посмотрел на Кару сверху вниз, хотя и был немногим выше ее. Его лицо было совсем гладким и нежным, но на нем уже проступали признаки зрелости. — Как ты думаешь, сколько мне лет?

Она пожала плечами.

— Не знаю и не стремлюсь узнать. Достаточно, чтобы уметь творить любое зло!

— Шестнадцать на день Святой Агаты.

— Не может быть, — она думала, что ему уже за двадцать. Но теперь, когда она новыми глазами всмотрелась в него, Кара вдруг словно прозрела. Она увидела перед собой молодого юношу, который был на год младше ее самой, но очень возмужалым для своего возраста. А сейчас он начинал оформляться в мужчину.

— Не верю тебе, — снова произнесла она, но в ее голосе прозвучало сомнение.

Он хохотнул.

— Веришь ты или нет — не имеет значения. Через год-другой, если ты еще будешь жить, гусыня Монтеверде, в чем я лично сомневаюсь, ты сможешь убедиться в этом сама. Видно мне придется отрастить бороду до колен, чтобы доказать, что я мужчина. Ведь у евнухов никогда не бывает бороды.

— Борода тебе не пойдет, павлин Навоны! Да и неужто ты захочешь упрятать под ней всю свою красоту?

Он внимательно смотрел на нее своими темными глазами, затем улыбнулся с какой-то затаенной и странной для него грустью.

— Может быть и не стану отращивать. Пошли, слабосильная Монтеверде. Я вижу, твои ноги уже зажили. Быть может, если захочу, я достану для тебя еды, — он усмехнулся. — Даже если для этого придется убить еще одного бродягу вместе с его девицей.

Меланта спала так крепко, примостившись у груды свертков их вещей, как еще никогда не спала в шелках и на пуховых перинах. Она, правда, проснулась один раз, в полусне увидела, как ее рыцарь поправлял импровизированную подушку из мхов, и снова легла, ощутив под головой теперь что-то мягкое. Она услышала по-звякивание его доспехов, подумала про себя:

«Рук». Ей стало тепло и покойно от мысли о нем, и она снова погрузилась в нежный туман забвения. Она еще сказала: «Гранд мерси». Но он не услышал, или не пожелал отвечать. Ей снился сон, что кто-то большой и сильный сидел рядом с ней, и что она спокойно спала под его защитой.

Она проснулась легко, без обычных неприятных ощущений. Первое, что попалось ей на глаза, был Гринголет. Затем она увидела своего рыцаря, который был по пояс раздет и плескал воду себе в лицо. Сейчас он стоял к ней спиной и дрожал в холодной воде, совсем как большой мокрый пес.