Правда, на граждан, закаленных в боях за выживание в условиях нового капиталистического общества, знаменитая фраза Бендера вряд ли произвела бы впечатление.

Наконец Леня нашел кабинет с подходящей к его случаю скромной надписью «справки». Очередь к этому кабинету была поменьше прочих, и Маркиз скоро оказался за заветной дверью.

В кабинете, заваленном грудами пыльных папок, как маленький таежный полустанок бывает завален снегом, стояло два письменных стола, но только один из них был занят – за ним сидела маленькая курносая девушка с россыпью веснушек на лице и очевидным отсутствием бюрократического опыта.

– Девушка, – проговорил Маркиз, прямо-таки лучась обаянием, – я хотел бы навести справки о своих родственниках… У них была когда-то такая редкая и звучная фамилия – Ильины-Остроградские… Может быть, такая фамилия облегчит вам поиски? Я хочу узнать, кто из них сейчас жив и где они живут… Знаете, с возрастом начинаешь чувствовать себя одиноким в этом огромном мире и хочется найти каких-нибудь родных людей…

– Я здесь работаю совсем недавно, – пискнула девушка, заливаясь румянцем, который сделал еще более заметными ее трогательные веснушки. – А Аглая Михайловна ушла… но она ненадолго… Хотя, вы знаете, эта фамилия… Как вы сказали – Остроградские?

– Ильины-Остроградские, – с важным видом уточнил Маркиз. – Двойная фамилия.

– Вот-вот! – Девушка явно обрадовалась. – Как раз недавно один мужчина искал людей с такой фамилией! Именно Ильины-Остроградские! Может быть, он тоже ваш родственник?

– Какой мужчина? – задав этот вопрос, Леня постарался выглядеть как можно спокойнее и равнодушнее, хотя от волнения и острого интереса у него покалывало кончики пальцев.

– Да такой… – Девушка растерялась, чувствовалось, что она не умеет описывать людей и не особенно задумывалась о том, как выглядел ее посетитель. – Да ничего особенного… немолодой… вроде вас…

Маркиз постарался никак не проявить свою обиду: в свои тридцать пять лет он выглядел явно моложе.

– Вот Аглая Михайловна, может быть, лучше его запомнила, она после меня назначила ему прием и долго с ним разговаривала… Хотя…

Девушка выдвинула ящик стола и начала рыться в нем, перебирая смятые бумажки, упаковки от «сникерсов», гребенки, тюбики губной помады и маленькие ручные зеркальца.

– Куда же я ее засунула… А, вот же она! – И с торжествующим видом начинающая бюрократка выложила на стол белый глянцевый прямоугольник визитной карточки.

Маркиз склонился над визиткой и прочитал: «Андрей Арнольдович Бакланов». Ниже был напечатан телефонный номер – и больше ничего: ни места работы, ни должности… Только в правом верхнем уголке карточки уместился маленький рисунок, что-то вроде логотипа – стилизованная лупа, увеличительное стекло на ручке, и под этим увеличительным стеклом – две крошечные, едва различимые буковки – «Э. П.».

«Э. П., – пропели в душе у Маркиза боевые трубы сигнал тревоги. – „Эркюль Пуаро»! А кто-то говорил мне, что ничего не слышал о гражданине Австралии Билле Лоусоне!»

– Он оставил мне эту визитку на всякий случай… А я только сейчас о ней вспомнила, когда вы стали расспрашивать меня об этом человеке. Даже Аглае Михайловне забыла про нее сказать. А она очень этим мужчиной заинтересовалась – она вообще очень внимательная и сердечная. И сама взялась найти для него все документы… Вы позвоните ему – у него, наверное, все уже на руках. Да и вы с ним действительно, может быть, родственники…

Маркиз осторожно вклинился в сбивчивый монолог девушки:

– Но все-таки я хотел бы тоже получить справку о своих родственниках… можно это сделать?

– Конечно. – Девушка подняла на него круглые доверчивые глаза. – Аглая Михайловна подобрала тогда все документы для того мужчины, так что их даже искать не придется. Я ей передам, и она подготовит для вас повторную выписку. Так что приходите в четверг, все уже наверняка будет готово.

– Девушка, милая, – Маркиз придал своей улыбке беззащитное обаяние трехмесячного щенка-далматина, – а может быть, прямо сейчас? Раз эти документы уже найдены в архиве?

– Нет, сейчас никак невозможно. – Лицо девушки стало серьезно и исполнено значительности, как у отличницы, отвечающей возле доски на каверзные вопросы учителя. – Эти документы, наверное, в столе у Аглаи Михайловны, а я не могу без ее разрешения…

– Ну конечно, конечно! – Леня поднял руки, капитулируя перед порядочностью и ответственностью своей собеседницы. – Это не так уж срочно. Я приду в четверг. Как вы работаете?

– С четырнадцати до семнадцати.

Леня еще раз улыбнулся девушке и покинул ее кабинет.

А примерно через полчаса, незадолго до окончания приема, на свое рабочее место возвратилась Аглая Михайловна – полная представительная дама с темнокаштановыми волосами, уложенными в сложную прическу, служившую лет пятнадцать-двадцать назад отличительной чертой сотрудниц советского партийнохозяйственного аппарата.