Следующий день Стью провел на электростанции, обматывая проволокой генераторы. Когда после рабочего дня он возвращался на мотоцикле домой и проезжал через небольшой парк напротив Первого Национального Банка, его окликнул Ральф. Стью слез с велосипеда и подошел к раковине открытой сцены, где Ральф поджидал его, сидя прямо на полу.

— Я искал тебя, Стью. У тебя есть свободная минутка?

— Одна есть. Я опаздываю на ужин. Фрэнни будет беспокоиться.

— Судя по твоим рукам, ты наматывал проволоку на электростанции.

— Да. Даже рабочие рукавицы не помогают. Все руки себе изранил.

Ральф кивнул.

— Ну и как там идут дела?

— Я не знаю. Я просто рабочая сила, как и остальные. Бред Китченер утверждает, что электричество появится к концу первой недели сентября, а отопление — к середине месяца. Но, конечно, он слишком молод, чтобы полагаться на его предсказания…

— Я бы поставил на Бреда, — сказал Ральф. — Я доверяю ему.

— Слушай, а что у тебя такой кислый вид?

— Я получил кое-какие новости по радио, — сказал Ральф. — Некоторые — хорошие, а некоторые… ну, не совсем хорошие, Стью. Я хочу сказать тебе об этом, потому что секретничать не имеет смысла. У многих людей в Зоне есть свои радиопередатчики. Наверняка кто-то слушал, когда я разговаривал с этими парнями.

— Сколько человек на подходе?

— Более сорока. Один из них доктор по имени Джордж Ричардсон.

— Ну, великолепные новости!

— Он из Дербишира, штат Теннеси. Большинство людей из этой группы — со Среднего Юга. Так вот у них в группе есть беременная женщина, и ее срок подошел десять дней назад, тринадцатого числа. Доктор принял роды — двойню, с ними было все в порядке. Поначалу.

Стью схватил его за ворот.

— Они умерли? ДЕТИ УМЕРЛИ? Ты это хотел мне сказать? Что они умерли? Отвечай же, черт тебя побери!

— Они умерли, — сказал Ральф тихо. — Один из них прожил всего двенадцать часов. Похоже, просто задохнулся. Другой пережил его на два дня. Ричардсон ничего не мог сделать. Женщина немного повредилась в уме. Все время бормочет о смерти, разрушении и о том, что больше не будет детей. Тебе надо позаботиться о том, чтобы Фрэн не оказалось рядом, когда они придут, Стью. Вот что я хотел тебе сообщить. И кроме того, ты должен сразу же ей все рассказать. Потому что если ты не сделаешь этого, это сделает кто-то другой.

Стью медленно выпустил из рук рубашку Ральфа.

— Этот Ричардсон спрашивал, сколько у нас тут беременных женщин, и я сказал, что пока только одна, насколько нам известно. Он спросил, на котором она месяце, и я ответил, что на четвертом. Я был прав?

— Она уже на пятом. Но, Ральф, скажи, он уверен, что эти дети умерли от супергриппа? Он уверен в этом?

— Нет, он не уверен, и об этом ты тоже должен сказать Фрэнни. Он сказал, что причины смерти могли оказаться самыми разными… пища, которую приходилось есть матери… что-то наследственное… респираторная инфекция или, может быть, они просто были, понимаешь ли, дефективными. Он сказал, что, возможно, дело в резус-факторе, правда, я не знаю, что это такое.

— Мы с Гленом говорили об этом, — сказал Стью убитым голосом, — еще в тот день, когда мы впервые встретились. Это было четвертого июля. Кажется, это было так давно… но так или иначе, если эти дети действительно умерли от супергриппа, возможно, это означает, что лет через сорок-пятьдесят мы оставим землю в наследство крысам, мухам и воробьям.

— Когда дети умерли, они были в сорока милях к западу от Чикаго, и Ричардсон убедил их вернуться, чтобы сделать вскрытие в больнице. Он сказал, что может точно выяснить, был ли это супергрипп. Он насмотрелся на него в конце июня. Как и все доктора.

— Да.

— Но утром детей уже не было. Женщина похоронила их и не хотела говорить где. Два дня они раскапывали землю вокруг лагеря, рассчитывая на то, что она не могла уйти слишком далеко от лагеря или закопать их очень глубоко. Но они ничего не нашли, а она продолжала хранить молчание, сколько они ей ни объясняли, как это важно. Бедная женщина совсем тронулась.

— Я могу ее понять, — сказал Стью, думая о том, как Фрэн хочется ребенка.

— Доктор сказал, что даже если это и был супергрипп, то, может быть, двое переживших эпидемию людей могут произвести на свет ребенка, обладающего иммунитетом, — сказал Ральф с надеждой.

— Шансы на то, что отец ребенка обладал иммунитетом, составляют один против миллиона, — сказал Стью. — Во всяком случае, его нет среди нас.

— Извини, что мне пришлось рассказать тебе это, Стью. Но я подумал, что тебе лучше узнать об этом. Чтобы рассказать ей.

— Не представляю, как я сделаю это, — сказал Стью.

Но вернувшись домой, он обнаружил, что кто-то его опередил.

— Фрэнни?

Ответа не последовало. Ужин был на плите — подгорелый, — но квартира была темной и тихой. Стью вошел в гостиную и огляделся.