— Я и не думаю кричать, моя радость, — солгала она, — ведь я хочу тебя… — И в этот же миг завопила: — На помощь! Насилуют! Помогите!!!

Джексон попытался высвободиться от нее, но она оказалась довольно сильной и ловкой. Прижавшись к нему еще сильнее, она ловко подставила ему ножку, сделала резкое движение бедром, и он упал. Она сразу упала на него.

Он чуть не задохнулся от наготы напудренной и буйной плоти. Однако он сумел оттолкнуть ее и вскочить на ноги, как раз в тот момент, когда дверь гардеробной распахнулась. На пороге стоял Дэйв Брей и толстый нахмуренный Флип.

В руке Дэйва был револьвер.

— Не двигаться! — предостерег он.

За ту секунду, что дверь была открыта, Джексон заметил группу взволнованных танцовщиц, поваров и официантов. В следующий момент Флип зло захлопнул дверь и встал перед Джексоном.

Лицо толстяка побагровело от ярости.

— Как тебе удалось выбраться из подвала, сволочь? Ну, да ладно, теперь тебе все равно конец. Сейчас я буду резать тебя, тварь! — Его взгляд упал на Брея. — Ты что на пеня уставился? Шевели мозгами! В любую минуту тут может появиться Мак-Крини. Мы должны переправить эту мразь в студию. Куда делся Монах? Он уже знает, где девчонка? — Брей открыл было рот, но Эванс не дал сказать. — Шевелись быстрее, скотина! Зори Монаха, и займитесь этим ублюдком.

Дейв позеленел от страха. Наконец он с трудом выдавил:

— Зови его сам. Он сюда не примет.

— Что ты несешь?

— Я только что из подвала. Хотел узнать, что они там задержались? Так вот… Ларри, может быть, и выживет, но уж Монаху конец! Он зарубил его топором… этот парень. Прямо между глаз.

Девица уже спрятала свое холеное тело в халатик и щебетала:

— Ой! Как здорово, что вовремя вы появились!

Джексону надо было выбираться из клуба любым путем, даже с помощью оружия. Такое бывает разве что в кино или по телевизору. К сожалению, придется действовать по обстоятельствам. Ошибка может стоить ему жизни. Ведь он артист, а не гангстер. Конечно, стрелять он умел, вернее, нажимать на курок, но метким стрелков его не назовешь.

Эванс вынул изо рта сигарету и повернулся к Милред.

— Ты точно ничего не сообщила Джексону о Виллер?

Милред невинно захлопала длинными ресницами.

— Конечно, ничего!

Эванс влепил Джексону пощечину.

— Выкладывай, куда ты дел девчонку, Харт?

Необъяснимая вялость охватила Харта. Все тело ныло и болело. Выдержит ли он очередную трепку? Может сказать Флипу, куда он дел Ольгу? Ведь если все прошло по плану, как он задумал, это не принесет никому вреда. Но слова почему-то не слетали с его губ. Гордость не позволяла ему сдаться этому подонку.

Вместо него ответила французская куколка, сидевшая на софе:

— Послушай, ты, жирный боров, не хочешь ли ты полюбить меня?

— Вот это да! — удивилась Милред. — Как это у тебя получается?

«Точно так же могла бы разговаривать и Ольга, — подумал Джексон, и невольно слезы навернулись на глазах. — И если задуматься, малышка могла бы дать несколько очков вперед этой дурище».

На какой-то миг в комнате воцарилась тишина, ее прервал Брей:

— А если Мак-Крини оставил в клубе соглядатая? Как тогда нам вытащить отсюда Харта?

Эванс невозмутимо взглянул на Милред:

— На нем пальто Ларри?

— Да. И шляпа тоже его. Поэтому-то, мой дорогой, я и не закричала сразу. Он сказал, что позаимствовал эти вещи.

— Одевайся! — приказал Эванс.

— Сейчас, дорогой, — ответила она и, сбросив халат, начала одеваться так медленно, точно находилась в комнате одна.

Эванс сунул в рот сигару и закурил. Вид у него был довольно сонный.

— Пройдем через боковой выход, — заявил он, выпуская клуб дыма. — Мак-Крини уже видел это пальто. И Милред он тоже знает. Если мы все вместе выйдем через боковую дверь, он может подумать, что это Ларри. Впрочем, полиция не может предъявить мне никаких обвинений.

— Пока, — заметил Брей.

— И тем не менее мои показания стоят больше показаний семилетней девчонки, вот и все!

Но неуверенные нотки в его голосе показывали, что он далеко в этом не уверен.

Брей поставил револьвер на предохранитель — тот, что отнял у Джексона — и сунул его в карман. Свой пистолет от держал в руке, не теряя бдительности.

— Я чувствовал бы себя гораздо уверенней, если бы Тельма и Ольга находились в моих руках, — буркнул Брей.

Эванс вытер пот со лба.

— Я тем более… — Он посмотрел на усыпанные маленькими бриллиантами часы и включил радио. Зазвучала музыка.

Джексон узнал позывные — мелодию клуба Вели. Сотни раз, когда ему не спалось, он слышал эту мелодию в темной тюремной камере, настраивая на эту волну запрещенный приемник и убавив до предела звук. Послышался голос Лекса Хавенса:

— С добрым утром, дорогие сограждане…

Джексон подумал, что у парня хороший голос и вообще он хороший парень. Если не испортится в этой обители греха, то может стать неплохим человеком.