— Какая жалость, — с сожалением произнес Эванс. — Как раз сегодня я не читал газет.

— В газеты многое вообще не попало.

— А Тельма разговаривала с Джексоном и сестрой?

— Нет, она их даже не видела, но слышала шум и суматоху в коридоре. А через некоторое время, когда тот полицейский, что сменил меня, вздумал ненадолго отлучиться, она каким-то образом исчезла из больницы.

— И вы думаете, что она присоединилась к Джексону и сестре?

— Вполне возможно.

— Женщины — странные существа, — философски промолвил Эванс. — После того, что сделал с ней тот парень, она должна была бы держаться от него подальше.

— Я не думаю, что он виновник происшествия, — как ни в чем ни бывало сказал Мак-Крини.

— Да что вы говорите!

Еще удар. Эванс издал звериное рычание, а Мак-Крини спокойно продолжал:

— Вы и сами ото отлично знаете. Правильно, мы забрали Джексона и основательно его допросили. Вы спросите — почему? Он вышел из тюрьмы. Тельма Уинстон была вашей подружкой, и он честно признался, что разговаривал с ней довольно сдержанно. Он еще много чего наговорил, но чем больше я думаю над его рассказом, особенно теперь, когда ваши люди наделали столько ляпов, тем более достоверной мне кажется его версия.

— Какая версия?

— Что в него и Тельму стреляли Монах и вы.

— Не говорите глупостей, лейтенант!

— Я не так уж и глуп, как вы полагаете.

— Зачем мне стрелять в нее?

— Она была вашей подружкой, а Джексон женился на ней.

Джексон посмотрел на ноги толстяка. На цементный пол стекала струйка крови, и Эванс говорил, словно держал палец у рта; чтобы остановить кровотечение.

— Да вы с ума сошли! Что для меня эта Тельма? Почему бы вам не спросить обо всем у нее самой?

— Пытались. Сперва она не хотела или не могла, потому что была без сознания, потом не захотела, потому что боялась… — Послышался звук третьего удара. — Почему она боялась, Эванс, почему? Я слушаю.

— Откуда мне знать? — пролепетал он. — Если вы считаете, что это я в нее стрелял, то почему вы меня не арестуете?

— Потому что у меня еще нет доказательств, пока нет, — честно признался лейтенант. — И потому, что дело-то серьезнее, чем мне показалось с первого взгляда. И еще потому, что я жду несколько телефонных звонков. Как вы думаете, откуда, Эванс?

— Откуда мне знать, черт побери!

— Из Майами.

— Из Майами?

— Хочу убедиться, весело ли проводит свое… кхее… свадебное путешествие одна из ваших девушек. Эллис Виллер.

Кровь все еще капала.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Объясните. Или арестуйте меня, чтобы я мог взять адвоката. Перестаньте меня бить, а то вы храбрый под охраной сержанта. Пошли выйдем один на один… 

Хрясь! 

— Заткнись, дерьмо! Ну, хорошо, в таком случав сегодняшнее заседание откладывается. Точнее, это была дружеская беседа, так сказать, встреча коллег… моего кулака и вашего сизого носа. На сегодня все, Эванс.

Послышались удаляющиеся шаги. Мужчины вышли из подвала.

Снова послышался голос Мак-Крини:

— Но у меня такое чувство, что мы здесь еще побываем. И тогда все закончится не так просто: мы разнесем весь этот гнусный притон по кирпичику.

Казалось, Эванс снова воспрянул духом.

— А что вы все-таки здесь ищете?

— А что придется. Мишень для кулака… то-сё, мы люди не гордые, — с любезной улыбкой произнес лейтенант.

Шаги давно смолкли, а Джексон все еще сидел тихо и неподвижно, пытаясь восстановить дыхание и собирая оставшиеся силы.

Что ж, лейтенант Мак-Крини или очень хитрый криминалист, или полный дурак.

Полицейская служба — не такое уж легкое и простое дело, как думают непосвященные. И он это знал. Если убийца не пойман на месте преступления, то сразу предполагается несколько версий. Существует закон полноты доказательств, необходимых для ареста, и ни один коп никогда не пойдет на арест, если не уверен в своей правоте, особенно если речь идет о такой крупной рыбе, как Флип Эванс.

Без сомнения, Мак-Крини отлично знал это, и может быть, ему было совсем неважно найти что-то в клубе Вели, может, он просто хотел вывести этого подонка из равновесия и спровоцировать его на необдуманный поступок.

Но, возможно, он просто был не настолько умен, чтобы видеть факты, лежащие прямо на поверхности.

Да, но он упомянул о Майами и заявил, что еще вернется сюда.

Тем не менее для него спасение может прийти слишком поздно. Он сам должен о себе позаботиться.

Мешки продолжали давить на грудь, дышать становилось все труднее и труднее. Эта картофелина во рту рано или поздно его задушит. А если эта честная компания вновь примется за него, то на этот раз ему уже не выдержать. После исчезновения Тельмы из больницы, Эвансу позарез необходима Ольга, чтобы держать в узде Тельму.