— Во всех отношениях, господин майор, — заверил его капитан Ратсхельм.

— Я знал, что могу полностью на вас положиться, мой дорогой. И я также уверен, что не смог бы найти никого лучшего для решения подобной задачи.

— Моей жены нет дома? — спросил майор и посмотрел вокруг с надеждой.

— Она ушла к жене бургомистра, — ответила Барбара и взглянула заинтересованно на Фрея. То, что у него было особенно хорошее настроение, она определила сразу же. — Пройдет не менее двух часов, пока твоя жена вернется.

— Прекрасно, прекрасно, — сказал майор довольно. — Я от души приветствую это ее развлечение.

— Да, — ответила Барбара, — время от времени каждому необходимо немного развлечься.

Снимая шинель, майор посмотрел на племянницу своей жены как бы со стороны. При этом он подумал: «Смешная девушка — глаза как у коровы, и выглядит всегда немного неуклюжей и как будто усталой, но в то же время чувственной. Созрела для постели, так сказать. Да, вот была бы штука!»

— Тебе чего-нибудь надо? — спросила Барбара и посмотрела на него, слегка склонив голову.

— Что ты сказала? — переспросил Фрей смущенно.

— Не хочешь ли, например, кофе или рюмку коньяку?

— Нет, нет — ответил майор облегченно. — Может быть, попозже. Сначала я намерен немного поработать.

— Я должна тебя после этого разбудить?

— Да, — сказал майор, слегка рассерженный такой прямотой. — Разбудить меня незадолго до прихода жены.

Майор прошел в свой рабочий кабинет, чтобы оттуда проследовать сразу же в спальню. Он лег на кровать, зевнул и довольно прищурился, глядя в потолок.

Его радужное настроение казалось ему достаточно обоснованным. Во время разговора с Ратсхельмом ему удалось показать шедевр дипломатии. С одной стороны, он высказал приговор, не указывая конкретно на личность осужденного и в то же время не оставляя никакого сомнения, кого он имел в виду. С другой стороны, он поставил целый ряд требований, не облекая их в форму прямого приказа. Задание, которое Ратсхельм тем самым должен был выполнить, было важным и обязывающим; его же, майора, ответственность за это практически была равна нулю!

— А ты ботинки-то снял? — спросила Барбара, стоя у двери.

— Не мешай мне, — сказал майор несдержанно, — я размышляю.

— Но это можно делать и без ботинок, — заметила Барбара. — Помочь тебе их снять?

— А может быть, сразу и штаны, а? — крикнул майор возмущенно.

— Почему бы и нет? — невозмутимо заявила Барбара. — Меня тебе нечего стесняться. Я же ведь знаю, как ты выглядишь в подштанниках.

— Убирайся! — заорал майор. — Свои ботинки я сниму сам.

— Только обязательно сделай это, — напомнила Барбара. — Ты же знаешь, как рассердится твоя жена, если ты измажешь постельное белье.

Майор смотрел ей вслед, когда она уходила. «Смотри-ка, — подумал он при этом, — у малышки хорошо развитые плечи и неожиданно узкая талия. А зад — как у лошади». В его устах это звучало как комплимент, так как майор питал слабость к лошадям.

Но здесь он принудил себя не следовать далее за таким ходом мыслей. Какой-нибудь истории с племянницей своей жены он, естественно, не мог себе позволить.

Он попытался сосредоточиться на других вещах, в частности, продумать новый специальный приказ. У него будет номер «сто четырнадцать». И касаться он будет вопроса сбережения и хранения зимнего обмундирования, в особенности при высоких летних температурах с учетом отсутствия консервирующих средств.

— Тебе не холодно? — спросила Барбара. Она опять стояла у двери и смотрела на него своими коровьими глазами.

— Нет, — ответил он отсутствующе, — наоборот, жарко.

— Может быть, у тебя температура? — спросила она и подошла ближе.

— Нет, я чувствую себя нормально!

— В самом деле? — переспросила она почти с надеждой.

— Абсолютно! А теперь не мешай мне, пожалуйста, больше. Я хочу немного отдохнуть, черт побери! Или я не имею на это права?

— Нет, ты имеешь право абсолютно на все! — заверила Барбара и улыбнулась. — Я хотела принести тебе одеяло.

Майор, лежа на спине, посмотрел на Барбару. Все у нее было больших размеров и выглядело довольно-таки округлым. Майор тоже начал улыбаться.

Не то чтобы Фрей был неравнодушен к племяннице своей жены, но ему льстило, что к нему относятся с такой теплотой. Его притягательное воздействие на женщин было огромным. Впрочем, так оно было и всегда!

— Только между нами, Барбара, — сказал он и немного приподнялся, — как у тебя дела с мужчинами? Я имею в виду: ты уже кого-нибудь разглядела поближе?