— Сколько людей до настоящего времени ты убил, Эрих, сознательно и по желанию?

— Не знаю точно, — задумчиво ответил капитан Федерс. — Но их было во всяком случае немало. — Он подумал о ручных гранатах, которые он бросал в окна подвалов, о пулеметных очередях по кустам, за которыми были люди, о лопатке для отрытая окопов, которой он разбивал черепа, — у него имелся серебряный знак за рукопашный бой. — Лучше быть трупом, чем таким обрубком, — заметил он. — Есть лишь две возможности решить эту проблему: показать человечеству этих мучеников массового сумасшествия или лишить их жизни, освободив от мучений, поскольку их жизнь в этом обществе забывчивых и бессовестных тварей никому не нужна.

Доктор покачал своей изуродованной головой и промолвил:

— Человек без рук и ног остается человеком. Ты, Эрих, можешь все, кроме интимного общения с женщиной. Мне не хотелось бы показываться на людях с моим искалеченным лицом, в остальном я вполне здоров и могу делать все. До тех пор, пока человек может видеть, слышать, говорить, думать, чувствовать, он принадлежит к тем, кого мы называем «венцом творения», и участвует в жизни общества. Мир никогда не будет опустошен и мертв, пока в нем имеется хотя бы одно разумное существо, хотя бы с одним из проявлений этого разума.

— Нет, — возразил Федерс. — Я хочу или жить полной жизнью, или совсем не жить.

— И ты смог бы их убить? — тихо спросил майор. Он предоставил другу время на ответ, но не получил его. — Если можешь, я тебе не буду препятствовать делать то, что разрешено инструкциями и — даже более того — что прямо рекомендуется. Так как же, Эрих? Показать тебе, как это делается?

Капитан Федерс испытующе посмотрел на друга. Рубцы на лице доктора стали багровыми, руки слегка дрожали.

— Мы сегодня проделали значительную часть работы, — сказал капитан Катер, с удовлетворением потирая руки. — И если наступит время выполнить наш долг, мы не замедлим это сделать.

Катер заявил это в канцелярии административно-хозяйственной роты своим ближайшим помощникам: хауптфельдфебелю Рабенкаму, Эльфриде Радемахер и Ирене Яблонски — новой машинистке.

Составление квартальной сводки штатно-должностного и наличного состава требовало всегда много времени, но не для Катера. У него были отличные помощники, на которых он мог положиться. Вся его деятельность состояла обычно в том, что он должен был поставить внизу свою подпись.

— Действительно, — повторил капитан Катер с признательностью, — прекрасная работа. Я очень доволен.

— Недостает только даты, и затем господин капитан может подписать, — доложил хауптфельдфебель.

— Понятно, я еще должен все основательно пересчитать и проверить, — заметил Катер. — В этих случаях я педант. Сводка штатно-должностного и наличного состава является своеобразной визитной карточкой части, и она должна тщательно контролироваться.

Хауптфельдфебель бросил беглый взгляд на Эльфриду Радемахер, которая не могла сдержать улыбку. Оба понимали, что их шеф вновь, в который раз, разыгрывает роль требовательного и трудолюбивого служаки. Сейчас он изображал из себя контролирующую инстанцию. Это представление было новым лишь для Ирены Яблонски, которая смотрела на капитана широко открытыми детскими глазами.

— Итак, — резюмировал Катер, — я прошу выделить в конце итоговые данные.

— Через две минуты будет сделано, господин капитан.

— Я прошу — без спешки. Медленно, основательно, точно. В подобных случаях это мой девиз. Просмотрите все самым тщательным образом, пересчитайте отдельные графы, устраните мельчайшие погрешности.

— Все в полном порядке, господин капитан.

— Тем не менее проверьте еще! Если и после этого все будет в норме, прошу через полчаса доложить мне в моем кабинете весь материал с приложениями. И чтобы не отнимать у вас времени, материал может принести мне фрейлейн Яблонски. — Катер отечески кивнул Ирене и вышел из канцелярии.

Хауптфельдфебель собрал документы, поставил дату, на что потребовалось десять секунд, и сказал:

— Готово.

— На сегодня все, — заметила Эльфрида. — Самое время кончать. Ты, Ирена, отправляйся к себе. Ясно?

— Но я должна пойти к капитану Катеру.

— Ничего ты не должна, — промолвила решительно Эльфрида. — В это время ты должна спать. Марш! Иди в свою комнату. Через десять минут я приду проверить, лежишь ли ты в кровати.

— Но господин капитан сказал…

— Капитан Катер, очевидно, забыл посмотреть на часы. Конец на сегодня. Никаких возражений, Ирена.

Ирена Яблонски последовала указаниям Эльфриды и поплелась к себе.

— Я не хотел вмешиваться, — проговорил хауптфельдфебель, — но вам, вероятно, ясно, фрейлейн Радемахер, что они затевают?

— Это мне так же ясно, как и вам. Но они должны оставить и помыслы об этом. Я принимаю, мягко выражаясь, всю ответственность на себя, и документы капитану Катеру доложите вы. Воображаю, как он будет удивлен, увидев вместо Ирены вас.

Генерал-майор Модерзон прервал свою ночную работу. Он прислушался к шуму холодного дождя, капли которого тяжело падали на оконные стекла, и потер руки. Они были холодными и влажными. Голова генерала горела, его знобило, как обычно при перемене погоды.