— Вполне возможно, Редниц, — согласился с фенрихом Крафт. — Однако вы не обратили внимания на то, что эта бумага помечена сегодняшним числом.

— Это недоразумение, — вмешался Крамер. — Мы ведь все уладили по-мирному.

Слова еще раз попросил Редниц, которому точка зрения Крамера показалась чересчур навязчивой.

— При более близком знакомстве с делом иногда оказывается, что ведение надлежащих переговоров между сторонами, подкрепленных соответствующим возмещением убытков, приводит к полюбовному соглашению без необходимости совершения письменных формальностей.

— И как вы полагаете, — не без любопытства спросил Крафт, — может быть достигнуто подобное соглашение на практике?

И тут обер-лейтенант получил исчерпывающий ответ на свой вопрос: мол, нужно только сходить к пострадавшему, пожать ему руку и по-дружески все объяснить, попытаться убедить в том, что весь ущерб будет ему с лихвой восполнен, более того, он получит даже возмещение за пережитый страх, при этих словах ему нужно еще раз крепко пожать руку. И все.

Короче говоря, таким простым способом Крафт все выяснил, причем не спрашивая об этом, о том дебоше, который его фенрихи устроили в воскресенье в кабачке Ротунды. Более того, он узнал эти детали от различных лиц. Оказалось, что в дебоше не принимала участия совсем небольшая группа во главе с Хохбауэром, которая находилась, так сказать, в резерве и предусмотрительно выжидала развития дальнейшего хода драки, что особенно понравилось Крафту.

— Очень любопытная точка зрения, — заметил обер-лейтенант и тут же добавил: — Сейчас на некоторое время я покину вас. Оставляю за себя командира учебного отделения. А чтобы вы не скучали, сочините образец соболезнования, как один из видов переписки, по случаю кончины моей кузины. Она умерла позавчера. Все ясно?

Сначала фенрихи недоуменно переглядывались между собой, а потом захихикали: как-никак им предоставлялась возможность попробовать свои силы в довольно оригинальном виде письма. Однако подобные трюки никак не могли ошеломить фенрихов, единственное, что их беспокоило, был недостаток времени. Собственно говоря, сколько же минут оставалось в их распоряжении? Все зависело от того, куда уходит обер-лейтенант Крафт: то ли в туалет, то ли в свое убежище, в канцелярию, или, быть может, он намеревается даже спуститься в Вильдлинген, чтобы пропустить там стаканчик-другой винца.

Тем временем Крафт застегнул портупею и надел фуражку. Однако, прежде чем выйти из класса, он решил нанести слушателям коварный удар в спину. Дойдя уже до двери — командир учебного отделения громко подал команду «Смирно», и все фенрихи вскочили с мест, — он вдруг остановился и, повернувшись кругом, спокойно, четко произнес:

— Все вы пытались направить свои старания, чтобы совместно уладить это дело, приложив при этом больше усилий, Хохбауэр, чем вы приложили их во время драки, в которой вы лично даже не участвовали.

Этими словами обер-лейтенант еще раз заклеймил фенриха Хохбауэра, который словно прирос к своему месту, не смея что-либо возразить. Он предпочел осторожность. В тот момент большая часть фенрихов целиком и полностью симпатизировала обер-лейтенанту Крафту.

— Господа, — заговорил вдруг Эгон Вебер, чувствуя поддержку аудитории, — наша повозка по оси увязла в дерьме, и если кто ее и способен из него вытащить, так это наш обер-лейтенант!

— Однако как он собирается это сделать, для меня лично остается полной загадкой, — высказался Меслер. — Ведь он не волшебник.

Бемке, поэт по призванию, и на этот раз нашел подходящую цитату из «Фауста» и прочел ее вслух:

— «Благородный может всего достигнуть.

Он все понимает и все быстро схватывает».

— Я хотел бы поговорить с господином генералом, — сказал Крафт.

Обер-лейтенант Бирингер, адъютант Модерзона, поднял голову, оторвавшись от своей работы. Судя по его виду, он явно не одобрял неожиданное вторжение нежданного посетителя, да и сама интонация, с которой к нему обратился Крафт, ему тоже не понравилась. В этих святых покоях подобным образом не осмеливался вести себя ни один солдат и ни один офицер. Однако Бирингер не проронил по этому поводу ни единого слова, лишь бросил беглый взгляд в сторону Сибиллы.

— Господин генерал ждет вас, — дружеским тоном произнесла Сибилла.

— Ждет меня? — удивился Крафт.

Сибилла кивнула:

— Да, и уже около часа. Господин обер-лейтенант, можете смело заходить к генералу.

Крафт откашлялся, скрывая свое удивление от такого быстрого приема. Выпрямившись, одернул китель и, как всегда без стука, прошел в кабинет генерала.

— Ну-с? — спросил Модерзон, внимательно изучая обер-лейтенанта своими светлыми глазами. — Докладывайте.

— Должен доложить вам, господин генерал, о драке и дебоше в кабачке «Пегий пес», в котором принимало участие и подчиненное мне учебное отделение.

— Оставьте свои комментарии, — прервал его Модерзон, — и сразу же переходите к сути, господин обер-лейтенант.

— Господин генерал, — начал Крафт, — показания Ротунды основываются, безусловно, на фактах. Драка, как таковая, действительно имела место. Налицо употребление спиртных напитков, наличие женщин легкого поведения и прочее. Однако на следующий день после этого происшествия подчиненное мне учебное отделение попыталось уладить этот инцидент. Причем Ротунда был согласен все уладить миром, и потому инцидент можно было считать исчерпанным. Однако днем позже Ротунда вдруг ни с того ни с сего встал на дыбы, и, как мне кажется, исключительно из желания насолить мне.