— Прекратите! — приказал старик кому-то невидимому. — Вы все, прекратите это немедленно!

Перрин покорно застыл на месте, и боль исчезла. Перрин удивился — почему старик обращался к нему на «вы», да еще называл его: «вы все».

— Прости, парень. Меня зовут Невин, я — дядя Мадока.

— Вы тоже колдун?

— Да. Тебе лучше делать все, что я скажу, или…или я превращу тебя в лягушку! Пошли. Судя по твоему виду, ты серьезно болен, а у меня есть разрешение регентши держать тебя в обычной комнате под стражей.

Перрин высморкался, вытер нос рукавом, затем встал, стряхнул солому и задумался, каково было бы всю жизнь прыгать по болотам. Когда он случайно встретился с Невином глазами, то взгляд старика пронзил его до глубины души. Мастер двеомера не спеша просмотрел его сознание. Наконец, тряхнув головой, Невин отпустил Перрина.

— Да, ты действительно большая загадка. Ясно, почему Мадок отправил тебя ко мне. Ты близок к смерти. Ты это понимаешь?

— Я просто простыл, господин. Наверное, я простудился на том ужасном корабле.

— Я не имел в виду простуду. Ну, пошли.

Когда они пересекали двор, Перрин поднял голову. Он увидел высокий комплекс с брохами и обратил внимание на то, что башни качаются. Только тогда он понял, что у него жар. Невину пришлось помогать ему подняться по лестнице в небольшую комнату. Перрина поразила сила старика, который почти на руках поднял его наверх и опустил на узкую кровать.

— Снимай сапоги, парень, пока я развожу огонь.

Усилие отняло столько сил, что их едва хватило, чтобы забраться под одеяло. Перрин уже засыпал, когда в комнату зашел Элейно, чернокожий капитан корабля. Пленник так устал, что никакие разговоры не могли разбудить его.

— Внешне он не производит впечатления, не так ли? — спросил Невин.

— Именно это я и сказал, когда увидел его впервые, — озадаченный Элейно покачал головой. — Конечно, после столь долгих пыток морской болезнью человек никогда не выглядит лучше. И его совсем недавно сильно избили. Одного зуба недостает, свежие шрамы, синяки. Саламандр сказал мне, что его на дороге подловил наш Родри.

— В таком случае, меня удивляет, что Перрин все еще жив.

Вот именно. Саламандр не знает, почему Родри не убил его, и я сам не имею об этом ни малейшего представления. Хорошо, он жив и представляет для нас загадку, которую нужно разгадать. Посмотри его ауру.

Элейно склонил голову набок. Пока он осматривал воздух вокруг спящего Перрина, его глаза начали косить.

— Это самая странная аура, какую я когда-либо видел, — наконец заявил бардекианец. — Цвет не тот и все внутренние узлы разбалансированы. Ты все-таки считаешь его человеком?

— Что? А кем еще он может быть?

— Не представляю. Просто я никогда в жизни не видел человека с такой аурой… Как, впрочем, и эльфа, и карлика.

— Ты прав. Над этим стоит задуматься. Если он — какая-то чужеродная душа, запертая в человеческом теле, то это объяснит очень многие вещи. К сожалению, нам может никогда не удастся выяснить правду. Он очень серьезно болен.

— Ты можешь его спасти?

— Не знаю. Я считаю своим долгом попробовать. Несмотря на то, что он сделал с Джил. В конце концов, он страдает. Кроме того, я считаю, мы должны выяснить об этом странном существе все, что удастся. Но, боги, до чего же мне сейчас мешает эта лишняя ноша!

— Я уже думал об этом. Я могу провести зиму здесь, если тебе требуется моя помощь. Отправлю послание жене на каком-нибудь другом корабле.

Невин собрался что-то сказать, но помедлил, раздумывая, что случилось с его голосом. Внезапно он понял, что готов расплакаться. Удивленный, Элейно положил руку ему на плечо.

— Спасибо, — наконец выдавил Невин. — Боги, я так устал…

— Я едва ли теперь знаю, что думает король, — сказал Блейн Мадоку. — Задумываюсь, не надавил ли я на него слишком сильно.

— Может, и так. Наш сеньор — человек обидчивый. Он ревниво относится к собственной сильной воле. — Мадок помедлил, взбалтывая мед в кубке. — С другой стороны, я думаю, что холодность нашего сеньора вызвана, скорее, гвербретом Савилом, нежели вашей предполагаемой бестактностью.

Блейн поморщился. Он и сам, конечно, прекрасно знал, что он никакой не придворный и нет у него изысканных манер. Однако ему вовсе не нравилось, когда на это указывали.

Они сидели в уютных покоях Мадока, в одном из боковых брохей дворцового комплекса. Большая жаровня с углем пылала, разгоняя вечернюю прохладу. В комнате имелась полка с двадцатью двумя книгами. Блейн пораженно их пересчитал. Никогда в жизни он не видел столько книг одновременно.

— Это было бестактно с моей стороны, ваша светлость, — проговорил Мадок с виноватой улыбкой. — Простите. Все это дело с вашим кузеном начинает сводить меня с ума. Он должен быть в Аберуине. Но если король не призовет его назад… — Он беспомощно развел руками.