Слуга проводил Сенора в громадный зал, освещенный множеством светильников в виде металлических щупалец, которые вцепились в камни. Гладкий пол по краям зала загибался кверху, переходя в стены, которые, в свою очередь, столь же плавно становились сводом потолка. Поэтому все, сделанное человеческими руками, было сосредоточено в середине помещения, казавшегося слишком огромным и безлюдным.

Но это впечатление было обманчивым. Войдя, Сенор увидел Люстиг, которая восседала на возвышении, высеченном из цельного куска скалистой породы. Рядом с ней сидел обнаженный по пояс мужчина с бронзовой кожей, лоснившейся в желтом свете светильников, словно она была смазана маслом. Его отличали противоестественная неподвижность и пустой взгляд, которые сразу же напомнили герцогу кукол Гугима. Мужчина показался ему идеальным образцом сильного и безмозглого самца.

Двое слуг держали перед Люстиг подносы с едой и напитками. Чуть поодаль находились стражники в полном вооружении. Госпожа Шаарна вела с бронзовокожим мужчиной вялую беседу. Когда Сенор приблизился, то понял, что речь шла о нем. При этом на него самого никто не обратил внимания.

– Он вовсе не так скучен, как ему кажется, – лениво объясняла Люстиг. – Знаешь, меня развлекает вся эта история. Жизнь в замке невыносимо однообразна и примитивна. Она лишена остроты и страстей, присущих более суетливым и многолюдным местам…

– Я знал такие места, – понимающе проговорил бронзовокожий низким и как бы захлебывающимся голосом. – Однако иногда лучше избежать риска. Это дело нужно закончить сейчас же…

– Немного терпения, – мягко, но настойчиво прервала его Люстиг. – Я еще не имела возможности оценить полученный подарок.

Только теперь она перевела взгляд на герцога и жестом пригласила его присесть на ступени возле себя. С этой позиции Сенор увидел кое-что новое – а именно причину искаженного сдавленного голоса.

У бронзовокожего было перерезано горло. Бескровная черная рана напоминала беззубый старческий рот, однако бедняга, по-видимому, не собирался умирать и чувствовал себя неплохо. Когда герцог отвел от него взгляд, то оказалось, что слуга уже держит перед ним бронзовый поднос. Здешняя еда отнюдь не поражала разнообразием, а вино в серебряном кувшине было цвета мочи.

Несмотря на уродство герцога, на подвижной половине его лица все-таки отразилось некоторое отвращение. Во всяком случае, Люстиг заметила его взгляд, брошенный на бронзовокожего.

– Да-да, – сказала она, явно наслаждаясь происходящим. – Он не совсем живой… Но разве это так уж плохо? У него нет амбиций, он послушен, и мне ничего не стоит сделать его мертвым, когда он мне надоест. Он не будет сопротивляться. Очень удобный и невзыскательный любовник…

Сенор внимательно рассматривал женщину из Кобара и думал, что свело ее с ума: скука или Зыбкая Тень? Или это действительно случилось гораздо раньше, в Мургулле?

– Кто он и откуда взялся? – спросил он, чтобы поддержать беседу (вдруг безумная проболтается?).

– Скажи ему, кто ты, – приказала Люстиг бронзовокожему мужчине, бесцеремонно ткнув его в плечо костяной иглой для нанизывания мяса. На теле «не совсем живого» человека осталось темное отверстие, из которого так и не выступила кровь.

– Мое имя – Кмерг, – без всяких интонаций проговорил тот.

– Ешь! – рявкнула Люстиг, и челюсти бронзовокожего задвигались с механической размеренностью, перемалывая безвкусную растительную пищу…

«Кмерг» – это имя Сенор вспомнил сразу. Призрак, блуждавший в поисках тела, которого придворный Башни встретил еще в Кобаре, оставил о себе яркое и неприятное воспоминание. Но во время столкновения и слияния с ним Сенор ощутил отчаяние, угрозу и силу неупокоенной души, обреченной блуждать в потустороннем мире, а сейчас перед герцогом была всего лишь человеческая оболочка, лишенная воли и способности действовать в собственных интересах.

– Значит, ты все-таки нашел себе тело? – шепотом спросил Сенор у бронзовокожего, улыбаясь своим тайным мыслям.

Кмерг смотрел сквозь него абсолютно пустыми глазами. У этого создания, с чьей бы плотью оно ни соединилось, уже не осталось воспоминаний и ненависти. Оно продолжало существовать только в соответствии с извращенной прихотью своей госпожи.

Люстиг громко захохотала.

Пока она смеялась, Сенор налил себе вина из кувшина. Оно необычно пахло и оказалось почти безвкусным.

– Может быть, теперь ты скажешь, зачем я тебе нужен? – начал герцог, которого уже начинали раздражать здешние способы развлекаться. – Мне не хотелось бы…

– От твоих желаний уже ничего не зависит, – прервала его Люстиг, сверкая безупречной белизной зубов. – Все началось задолго до того, как ты почувствовал себя участником игры. До сих пор нам удавалось управлять тобой и заставлять идти туда, где требовалось твое присутствие. А недавно ты сделал последний ход из тех, которых мы от тебя ожидали. Ты больше не нужен. Сам знаешь, что бывает с отыгравшими фигурами…