А начав говорить, первым делом касается правил приличия.

— Сынок, ты заговорил слишком уж громко, а потому можешь обратить на себя внимание других обедающих, которые слишком любопытны, что им когда-нибудь может аукнуться.

Позвякивание металла и фарфора, хрустальный звон бокалов во время тостов, музыка пианино, которая ласкает слух, а не бьет по барабанным перепонкам, шепот многих разговоров не создают того уровня шума,

который отлично маскировал разговор Данни и Тайфуна в баре.

— Извините, — говорит Данни.

— Достойно восхищения, что тебя заботит не только физическое выживание мистера Трумэна, но и его эмоциональное и психологическое состояние. Однако, заботясь об интересах своего клиента, такому хранителю, как ты, нельзя прибегать к прямому воздействию. Ты вправе поощрять, вдохновлять, ужасать, уговаривать, советовать…

— …и влиять на события всеми средствами, если их составляющие — коварство, лживость, введение в заблуждение, — заканчивает Данни.

— Совершенно верно. Ты раздвинул установленные рамки, когда общался с Эльфриком. Раздвинул, но еще не вышел из них.

Тайфун более всего напоминает преподавателя, который считает необходимым оказать посильную помощь отстающему ученику. Он не мечет громы и молнии, не тычет указующим перстом, за что Данни ему только благодарен.

— А вот указав мистеру Янси, что ему не следует входить в тот дом, — продолжает Тайфун, — сообщив, что ему в голову всадят две пули, ты изменил его наиболее вероятную в тот момент судьбу.

— Да, сэр.

— И теперь Янси может выжить не благодаря своим действиям и выбору, не по своей воле, а потому, что ты открыл ему самое ближайшее будущее. — Тайфун вздыхает. Качает головой. На лице грусть, его печалят слова, которые он обязан произнести. — Это нехорошо, сынок. Нехорошо для тебя.

Мгновением раньше Данни хотелось поблагодарить наставника за то, что тот не выказывает злости. Теперь же у него появляется дурное предчувствие: спокойствие и сожаление Тайфуна обусловлено тем, что решение уже принято, причем не в его пользу.

— Было множество способов, с помощью которых ты мог бы убедить мистера Янси не подходить к дому. Способов непрямого воздействия.

Но старик не способен надолго подавлять природную веселость. На губах вновь играет улыбка. Синие глаза так весело поблескивают, что с белой накладной бородой и в менее элегантном костюме он бы ничем не отличался от того джентльмена, которому через два дня предстоит сесть в сани и отправить в полет бескрылого оленя.

Наклонившись над столом, словно заговорщик, Тайфун продолжает:

— Сынок, призраку пара пустяков заставить Рискового стремглав убежать от этого дома к бабушке Розе или в бар. Не следовало тебе действовать столь прямо. Если ты будешь продолжать в той же манере, то наверняка подведешь своего друга Этана и по существу станешь причиной его смерти и смерти мальчика.

Они смотрят друг на друга.

Данни не решается спросить, будет ли ему дозволено и дальше заниматься этим делом, из страха, что уже знает ответ.

А Тайфун нарушает паузу лишь после того, как вновь прикладывается к стакану с «Мартини».

— Ты — парень не промах, Данни. Упрямый, пылкий, нарушающий правила, но ты мне нравишься. Действительно, нравишься.

Не зная, как истолковать эти слова, Данни молчаливо ждет.

— Я не хочу показаться грубым, но мои гости должны прибыть в самом скором времени. А твой голодный взгляд может их спугнуть. Эти ребята такие осторожные. Один политикан и двое его советников.

— Так я могу и дальше охранять Этана? — решается спросить Данни.

— После твоих повторяющихся проколов я имею полное право отстранить тебя от этого. У ангелов-хранителей есть свои правила поведения, ты понимаешь? И они стоят выше добрых намерений. Этичность нашего поведения должна быть выше, чем у сенаторов Соединенных Штатов и карточных шулеров.

Тайфун поднимается со стула, вскакивает и Данни.

— Тем не менее, мой мальчик, я склонился к тому, чтобы дать тебе еще один шанс.

Данни почтительно пожимает протянутую руку своего наставника.

— Благодарю вас, сэр.

— Но пойми, теперь ты под строгим контролем. Если хоть на чуть-чуть выйдешь за рамки нашего соглашения, будешь сразу же лишен данного тебе могущества и навечно отправишься сам знаешь куда.

— Отныне я буду следовать всем условиям нашего соглашения.

— А если я тебя отошлю, Этану придется защищаться самому.

— Я не собьюсь с пути.

Тайфун похлопывает Данни по плечу, как любящий отец, вразумляющий сына.

— Дорогой мальчик, ты так долго шел по кривой дорожке, что теперь оставаться на прямой тебе будет очень нелегко. Но отныне мы станем следить за каждым твоим шагом.