Обычно Макги передавал свои сообщения через спекулянта водкой, который жил неподалеку от порта. Макги и Голодкин встречались чрезвычайно редко, а на судно к Голодкину Макги вообще никогда не приходил. Вплоть до сегодняшнего вечера.

Голодкин время от времени нервно оглядывался по сторонам, вероятно, подозревая, что за ними могут следить. В какой-то момент Сюзанна даже подумала, что он может не пустить их на борт. Но, еще немного поговорив, Голодкин открыл дверку, и они по трапу перешли на корабль. Он поторапливал их, явно опасаясь, что его гостей заметят с берега.

Спустившись по винтовой лестнице вниз, они пошли по мрачному, тускло освещенному коридору. Этот корабль явно не нравился Сюзанне. Каюта капитана находилась в самом конце коридора и была очень неуютной. В ней стоял простой стол с недопитой бутылкой бренди, книжный шкаф и четыре стакана. Кровать, очевидно, находилась за занавеской, которая была в этот момент задернута. Голодкин предложил им сесть. Показав рукой на бутылку, Макги спросил:

— Не хочешь выпить немного?

Сюзанну не оставляла нервная дрожь. Она просто не знала, что с ней делать.

— Да, пожалуй, — согласилась она. — Может, полегчает.

Макги, обратившись по-русски к Голодкину, попросил дать ему стаканы, но, прежде чем тот успел ответить, занавеска отъехала в сторону... и перед ними возник доктор Леон Витецкий. В руке у него был пистолет с глушителем, он улыбался.

Сюзанну словно ударило током. Она почувствовала, что ее снова предали, и это привело ее в бешенство. Она посмотрела на Макги. Как она могла поверить этому человеку?!

Однако Макги, казалось, был также ошарашен неожиданным появлением Витецкого. Он начал подыматься со стула, пытаясь нащупать рукоятку пистолета в кармане своего плаща.

Капитан Голодкин перехватил его руку и забрал у него оружие.

— Леонид, — обратился Макги к капитану, в голосе его чувствовалось возмущение. Он добавил еще несколько слов по-русски, которых Сюзанна не поняла.

— Не стоит накидываться на капитана, — вмешался Витецкий. — У него не было выбора. А теперь — сядьте на место.

Макги неохотно сел. Он виновато взглянул на Сюзанну и произнес:

— Я не знал, что все кончится этим.

Ей страшно хотелось верить ему. Лицо у Макги было пепельно-серым, он выглядел так, словно только что столкнулся лицом к лицу со смертью. «Но он — великолепный актер, — напомнила она себе. — Он много дней водил тебя за нос. Возможно, он и сейчас разыгрывает из себя жертву».

Витецкий обошел вокруг стола и уселся в капитанское кресло.

Голодкин стоял у двери, сохраняя на лице невозмутимое выражение.

— Мы следим за вами уже два с половиной года, — сказал Витецкий, обращаясь к Макги.

Макги покраснел. Он был явно не готов к такому повороту событий, и его замешательство казалось совершенно искренним.

— За вашими контактами с Леонидом мы также наблюдаем уже давно, — продолжал Витецкий. — Капитан согласился работать с нами сразу же с того момента, как мы обнаружили, что он выполняет функции одного из ваших связников.

Макги перевел взгляд на Голодкина.

— Это действительно так, Леонид? — спросил он.

Голодкин нахмурился и что-то пробормотал по-русски.

Сюзанна смотрела на Макги, а тот впился глазами в капитана. Он казался полностью сломленным.

— Леониду ничего не оставалось, кроме как играть на нашей стороне, — говорил Витецкий. — У нас в руках были все рычаги для того, чтобы влиять на него. Я имею в виду прежде всего его семью. Ему, конечно, было не очень легко играть роль двойного агента, но деваться некуда. Он нам очень помог, и я уверен, в будущем поможет еще больше.

Макги все еще не мог поверить случившемуся:

— То есть вы хотите сказать, что каждый раз, когда я передавал сообщения Леониду...

— ...он передавал их нам, — подтвердил Витецкий. — Мы просматривали сообщения, вносили необходимые изменения и передавали дезинформацию для ЦРУ. Далее Леонид действовал уже по плану, то есть передавал сообщения туркам.

— Дерьмо, — процедил сквозь зубы Макги.

Витецкий захохотал. Он взял со стола стакан с бренди и отпил из него несколько глотков.

Сюзанна наблюдала за мужчинами, и ей все больше становилось не по себе. Она начала убеждаться, что все происходящее сейчас — правда, а не розыгрыш. Она понимала, что Макги действительно хотел спасти ее и что его на самом деле предали. Это означало, что теперь для них был потерян великолепный шанс обрести свободу.

Обращаясь к Витецкому, Макги сказал:

— Если вы знали, что я собираюсь бежать вместе с Сюзанной, почему вы не задержали меня раньше, еще до того, как я проник в ваш фальшивый «Дом Грома»? Вы бы, по крайней мере, смогли продолжать игру с ней.