Боже! В ФБР! До чего она дошла! Но кому еще звонить, если местной полиции нет никакого доверия? К кому еще обратиться? Кроме того, речь шла о похищении человека, а это уже предмет для разбирательства федеральными властями.

Она, конечно, могла сама позвонить в отделение ФБР в Орегоне, но вряд ли ей удалось бы убедить совершенно незнакомого дежурного, что ей угрожает смертельная опасность. Она сомневалась даже насчет Сэма, хотя Сэм был достаточно хорошо с ней знаком.

В трубке раздались долгие гудки.

«Пожалуйста, будь на месте, пожалуйста», — умоляла она.

В кабину ворвался порыв ледяного ветра и бросил ей в спину холодные брызги дождя.

Уже три длинных гудка.

Четыре.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Пять гудков.

Наконец-то кто-то взял трубку.

— Сэм?

— Слушаю.

В трубке раздавался сильный треск.

— Сэм?

— Да. Кто говорит?

Она едва слышала его голос.

— Сэм, это я, Сюзанна.

Молчание. Затем:

— Сюзи, это ты?

— Я.

— Сюзи Тортон?

— Да, это я, — прокричала она, чувствуя необычайное облегчение от того, что ей удалось связаться с кем-то, находящимся за пределами Уиллауока.

— Где ты?

— Город Уиллауок, это в Орегоне.

— Какая вилла в Орегоне? Не понимаю.

— Нет-нет, город Уиллауок. — Она продиктовала название по буквам.

— А слышно так, словно ты забралась на Таити или куда-нибудь еще дальше, — сказал он, когда треск в трубке слегка уменьшился.

Чем дольше Сюзанна вслушивалась в этот далекий голос, тем глубже к ней в душу влезало страшное подозрение. Ее опять затрясло, обдало могильным холодом.

Она обреченно проговорила:

— Я плохо тебя слышу.

Он повторил:

— Я же говорю, тебя слышно так, словно ты забралась на Таити.

Сюзанна прижала трубку к уху, а другое ухо зажала ладонью.

— Сэм, ты...

— Что, что, Сюзи? Плохо слышно.

— Сэм... ты... у тебя какой-то странный голос.

— Сюзи, о чем ты, я не понимаю.

Она открыла рот, но сказать правду было безумно тяжело.

— Сюзи?

В этом проклятом Уиллауоке нельзя доверять даже телефонной компании.

— Сюзи, я тебя не слышу!

Голос Сюзанны дрогнул от возмущения, но она все же выкрикнула в трубку:

— Ты же не Сэм Уолкер!

Треск.

Опять молчание.

Снова треск.

Затем в трубке раздался смешок, и голос на другом конце линии произнес:

— Конечно, я не Сэм Уолкер, ты права, стерва.

Она наконец узнала этот голос, это был Карл Джеллико.

Сюзанна почувствовала страшную, непреодолимую усталость, в один миг она словно постарела на тысячу лет.

Ветер на улице сменил направление, теперь он бросался на боковое стекло телефонной кабины, подобно дикому зверю.

Джеллико сказал:

— Напрасно ты вбила себе в голову, что тебе удастся уйти от нас.

Сюзанна промолчала.

— Тебе нигде не удастся спрятаться. Тебе некуда бежать.

— Сволочи, — прошипела она.

— Твои денечки сочтены, готовься, — не унимался Джеллико. — Добро пожаловать в ад, тебя там очень ждут. Эй, вонючая стерва, ты меня слышишь?

Сюзанна бросила трубку.

Она вышла из кабины и осмотрелась. Нигде, ни на бензозаправке, ни на улице никого не было. Никто не гнался за ней. Пока.

Она все еще была на свободе.

Нет-нет, не на свободе. Она была всего лишь на длинном поводке. К тому же она чувствовала, что в самое ближайшее время этот поводок укоротят.

Некоторое время она шла, не обращая внимания на дождь и холодный ветер, забыв о боли в ногах, не в состоянии понять, что же ей делать дальше. Она просто ждала, ждала, когда за ней придут.

Она остановилась перед порталом лютеранской кирки святого Джона.

Внутри церкви горел свет. Он просачивался сквозь цветные витражи в окнах и окрашивал дождь в зеленые, синие, красные и желтые цвета, устраивал цветную радугу в клубящемся тумане.

К кирке был пристроен жилой дом для пастора. Перед домом расстилалась аккуратно подстриженная лужайка, освещенная большим садовым фонарем и двумя лампами, укрепленными по сторонам лестницы у входа в дом. На калитке висела табличка «ПАСТОР ПОТТЕР Б. КИНФИЛД».