— А как много людей исчезает здесь? Десяток за ночь? Да, это несомненный прогресс.

— Тут не Иран, не Никарагуа, не Ливия. Мы — не киллеры. Наша задача — защищать людей.

— Эту душещипательную речь надобно произносить под бравурную музыку. Почему я ее не слышу?

— Мы — не убийцы, — твердил свое Симс. Протянув Дорфту нотариально заверенные показания, Дэн повернулся к Симсу.

— Очень хорошо, государство, государственные институты, не убивают людей, разве что налогами и бумажной работой. Но государство состоит из людей, индивидуумов, и ваше Бюро состоит из индивидуумов, и не говорите мне, что некоторые из этих индивидуумов не способны убить мать и дочь Маккэффри за деньги, за возможность подняться по служебной лестнице и по тысяче других причин. Не говорите мне, что сотрудники вашего Бюро — сплошь здравомыслящие и богобоязненные люди, и даже мысль об убийстве никогда не приходила им в голову, потому что я помню перестрелку в Вако, штат Техас, и случившееся с семьей Уивер в Айдахо, и многие другие случаи, когда Бюро применяло силовые методы, выходя за рамки своих полномочий, агент Симс.

Дорфт смотрел на них во все глаза, а Симс, покачав головой, успел только сказать: «Агенты ФБР… »

— Преданные делу профессионалы, — закончил за него Дэн. — Но даже лучшие из них способны на убийство, агент Симс. На убийство способны даже те из нас, кто выглядит божьим одуванчиком… самые невинные, самые нежные. Поверьте мне, я знаю. Я все знаю об убийствах, об убийцах вокруг нас, об убийцах внутри нас. Больше, чем я хочу знать. Матери убивают собственных детей. Мужья напиваются и убивают жен, иной раз им и не надо для этого напиваться, достаточно несварения желудка, а бывает, что они обходятся и без несварения. Обычные секретарши убивают своих бойфрендов, которые решились трахнуть кого-то еще. Прошлым летом здесь, в Лос-Анджелесе, в один из самых жарких июльских дней, один коммивояжер убил своего соседа, с которым у него возник спор из-за газонокосилки. У нас у всех что-то не в порядке с головой, Симс. Намерения наши хорошие, мы желаем друг другу добра, и мы стараемся, видит бог, стараемся, но в нас есть какая-то червоточина, и с этой червоточиной мы должны бороться постоянно, каждую минуту, иначе она распространится и поглотит нас, и мы боремся, но иногда проигрываем. Мы убиваем из ревности, жадности, зависти, гордости… мести. Политические идеалисты продолжают свое кровавое дело и превращают в ад жизнь тех самых людей, о благе которых они, по их словам, так пекутся. Даже в самом лучшем государстве, если оно достаточно большое, полным-полно идеалистов. Которые, дай им волю, тут же пооткрывали бы концентрационные лагеря в полной уверенности, что правота на их стороне. Религиозные фанатики убивают друг друга во имя бога. Домохозяйки, священники, бизнесмены, сантехники, пацифисты, поэты, врачи, адвокаты, бабушки и подростки… во всех заложена способность убивать, при условии, что есть удобный момент, соответствующее настроение и мотивация. В такой ситуации меньше всего можно доверять тем, кто говорит тебе, что они, мужчины и женщины, мирные люди, тем, кто говорит тебе, что они далеки от насилия и ни для кого не представляют угрозы. По одной простой причине: они или лгут и выжидают, чтобы воспользоваться твоей потерей бдительности… или слишком наивны и ничего о себе не знают. В настоящий момент, как вам хорошо известно, двум людям, которые мне небезразличны, двум людям, которые мне дороже, чем кто бы то ни был на этом свете, грозит смертельная опасность, и заботу о них я могу доверить только себе, и никому больше. Уж извините. По-другому не будет. Забудьте о чем-то еще. И любому, кто попытается помешать мне охранять мать и дочь Маккэффри, я дам такого пинка, что его жопа очутится между лопаток. Как минимум. А если кто-то попытается причинить им вред, попытается прикоснуться к ним пальцем… будьте уверены, я убью этого сукина сына. Нисколько в этом не сомневаюсь, Симс, потому что у меня нет никаких иллюзий относительно собственной способности убивать.

Трясясь от злости, он развернулся и направился к двери, которая вела на автомобильную стоянку. Увидел, что в комнате стоит мертвая тишина, а все взгляды обращены к нему. Понял, что говорил не только зло и агрессивно, но и во весь голос. Он чувствовал, что лицо у него горит и блестит от пота. Люди расступались, давая ему пройти.

Дэн уже добрался до двери и взялся за ручку, когда Симс, похоже, пришел в себя от эмоционального взрыва и последовал за ним.

— Подождите, Холдейн, ради бога, нельзя же так вести расследование. Я не позволю вам оставаться в роли Одинокого рейнджера. Придите в себя! За два дня убито восемь человек, и дело это становится слишком большим, чтобы…

Дэн остановился, не открыв дверь, резко повернулся к Симсу, оборвал его:

— Восемь? Так вы сказали — восемь? Дилан Маккэффри, Вилли Хоффриц, Купер, Ринк, Скальдоне. Пять. Не восемь. Только пять. Что произошло со вчерашнего вечера? — спросил Дэн. — Кого убили после Скальдоне?

— Вы не знаете?

— Кого еще?

— Эдвина Коликникова.

— Но он же уехал. В Лас-Вегас.

Симс побагровел от ярости.

— Вы знали насчет Коликникова? Вы знали, что он помогал Хоффрицу в этом проекте с серой комнатой?

— Да.

— Мы не узнали об этом, пока его не убили, черт побери! Вы утаивали информацию, важную для полицейского расследования, Холдейн, и вам за это не поздоровится, пусть вы и коп!

— Что случилось с Коликниковым?

Симс рассказал о кровавой публичной казни в казино Лас-Вегаса.

— Все равно что полтергейст, — заключил он. — Правда, такого полтергейста еще не было. Неизвестная, невидимая, огромная сила ворвалась в казино и забила Коликникова насмерть на глазах сотен свидетелей! Теперь не остается сомнений в том, что исследования Хоффрица и Дилана Маккэффри напрямую затрагивают национальную безопасность, и мы должны знать, чем они занимались.

— У вас есть все бумаги, записи, дневники из дома в Студио-Сити…

— Они у нас были, — теперь его перебил Симс. — Но то, что добралось до казино и убило Коликникова, добралось и до всех документов, связанных с этим делом, и сожгло все бумаги Маккэффри…

— Что? — изумленно переспросил Дэн. — И когда это произошло?

— Прошлой ночью. Спонтанное гребаное возгорание.

Очевидно, Симс едва сдерживал себя, потому что в ином случае федеральный агент не мог выкрикнуть ругательное слово в публичном месте. Такое поведение портит имидж, а для федералов имидж всегда имел не меньшую важность, чем результаты работы.

— Вы сказали, восемь, — напомнил Дэн. — Восемь трупов. Кто еще? Кроме Коликникова?

— Этим утром Говард Рензевеер найден в своем горном коттедже, неподалеку от Маммота. Полагаю, насчет Рензевеера вам тоже все известно.

— Нет, — солгал Дэн, опасаясь, что правда еще сильнее разъярит агента ФБР и тот прикажет его арестовать. — Гарольд Рензевеер?

— Говард, — в голосе Симса слышалась издевка. Чувствовалось, что он как минимум наполовину убежден в том, что Дэн прекрасно знает имя Рензевеера. — Еще один сообщник Вилли Хоффрица и Дилана Маккэффри. Вероятно, прятался там. Люди, которые жили в соседнем коттедже, ночью услышали крики, позвонили шерифу. Рензевеера отделали до неузнаваемости. И с ним был еще один человек. Шелдон Толбек.

— Толбек? Это кто? — Инстинкт самосохранения подсказывал Дэну, что лучше всего демонстрировать свое полное неведение.

— Еще один психолог, который работал вместе с Хоффрицем и Маккэффри. Есть признаки того, что Толбек находился в коттедже, когда это существо… эта сила, как ни назови, ворвалась в коттедж и начала превращать Рензевеера в отбивную котлету. Толбек убежал в лес. Его пока не нашли. Возможно, никогда не найдут, и, если он не… в общем, мы можем надеяться, что при лучшем для него раскладе он всего лишь замерз.