Это было плохо. Ужасно. Хуже всего.

Дэн знал, что время на исходе, но он и представить себе не мог, что оно мчится галопом, изливается, как вода, прорвавшая дамбу. Он-то думал, что остались еще как минимум пять участников проекта «Серая комната», которых должно уничтожить Оно, прежде чем обратить свое внимание на Мелани. Полагал, что на эти экзекуции уйдет еще день, а то и два, и он успеет найти подтверждение своим подозрениям задолго до того, как все участники проекта будут уничтожены, и сумеет остановить бойню и спасти Мелани. Он даже думал, что, возможно, сможет спасти одного или двух этих аморальных людей, хотя спасения они, разумеется, не заслуживали. Но внезапно его шансы спасти кого-либо сильно уменьшились: число покойников возросло до восьми. И, насколько он знал, участников проекта осталось двое: Альберт Ахландер, писатель, и Палмер Бут. И после того, как их не станет, Оно повернется к Мелани, набросится на нее с особой яростью. Разорвет на куски. Размозжит голову. Будет молотить, пока в теле не останется ни одного проблеска жизни. Только Бут и Ахландер стояли между девочкой и смертью. И даже в этот самый момент финансист или писатель, а то и оба, уже могли находиться в безжалостных руках невидимого, но страшного врага.

Дэн отвернулся от Симса, рывком открыл дверь, выбежал на автостоянку, где холодный дождь, пронизывающий ветер и сгущающийся туман трудолюбиво сводили на нет устоявшийся образ Южной Калифорнии. По лужам помчался к своему седану, не обращая внимания на воду, которая попадала в туфли.

Симс что-то кричал ему вслед, но Дэн не остановился, чтобы ответить. Мокрый, дрожащий, сел за руль, оглянулся, увидел стоящего в дверном проеме Симса. С такого расстояния казалось, что за несколько последних минут лицо агента заметно состарилось. Теперь оно более-менее соответствовало седым волосам.

Выезжая со стоянки на улицу, Дэн удивлялся тому, что Симс позволил ему уехать. Теперь, когда стало ясно, сколь велики ставки, речь, пожалуй, действительно шла о национальной безопасности. После того как погибли восемь человек, а ФБР официально вмешалось в расследование, если бы Симс арестовал его, решение агента ФБР наверняка сочли бы оправданным. Отпустив его, он пренебрег своими обязанностями.

Свобода как нельзя больше устраивала Дэна, потому что ему требовалось как можно скорее переговорить с Бутом. Если раньше жизнь Мелани висела на нитке, то теперь нитка превратилась в волосок, и время, как острая пила, не зная отдыха, перерезало его.

Дельмар, Кэрри, Синди Лейки…

Нет.

Не на этот раз.

Он спасет эту женщину, этого ребенка. На этот раз не потерпит неудачу.

Он пересек Уэствуд, добрался до бульвара Уилшир, свернул налево, к Уэствудскому бульвару, который вывел бы его к бульвару Сансет и началу Бел-Эра. Он понимал, что доберется до дома Бута раньше назначенного срока, но, возможно, и Бут мог подъехать раньше.

Дэн проехал еще три квартала, прежде чем его осенило: Майкл Симс, скорее всего, распорядился поставить «маячок» на его автомобиль, пока он находился в полицейском участке, печатал свои показания. Вот почему Симс не стал ни задерживать, ни арестовывать его за отказ сотрудничать с федеральным агентом. Симс понял, что проще всего ему удастся добраться до Лауры и Мелани Маккэффри, идя по следу Дэна.

Впереди зажегся красный свет. Дэн надавил на педаль тормоза и посмотрел на зеркало заднего обзора. Автомобили шли плотным потоком. Для того чтобы обнаружить «хвост», требовалось немало усилий и времени, которого катастрофически не хватало. А кроме того, у тех, кто ехал за ним, не было необходимости находиться в зоне прямой видимости. Если на его седане стоит «маячок», они получали информацию о его местоположении, находясь в нескольких кварталах, наблюдая его передвижения на экране компьютера с высвеченной на нем картой города.

Дэн понимал, что должен выскочить из-под «колпака».

Пока он не собирался ехать к Маккэффри, но ему не хотелось, чтобы они узнали о его встрече с Бутом. Сидящие на хвосте агенты ФБР могли помешать Буту говорить откровенно. А если уж Бут и решится выложить все карты на стол, Дэн не хотел, чтобы кто-нибудь слышал откровения издателя, потому что, если Мелани каким-то чудом выживет, эта информация может быть использована против нее. И тогда у нее не будет ни единого шанса пробить сковывающую ее броню аутизма, никакой надежды вернуться к нормальной жизни.

Уже и так от этой надежды осталась лишь крохотная искорка. И задача Дэна заключалась в том, чтобы сохранить ее и постараться раздуть в пламя.

Красный свет сменился зеленым.

Он замялся, не зная, куда ехать, что сделать, чтобы оторваться от преследователей.

Дельмар, Кэрри, Синди Лейки…

Он посмотрел на часы.

Сердце стучало, как паровой молот.

Тиканье часов, грохочущие удары сердца, перестук дождя по крыше, все слилось в единый звук метронома, отсчитывающего последние секунды перед взрывом всего мира.

Глаза Мелани следили за происходящим на экране. Она не издала ни звука, не шевельнулась, но глаза двигались, и Лаура полагала сие хорошим признаком. За последние два дня Лаура считаные разы становилась свидетельницей того, что девочка смотрит на что-то в этом мире. Почти час движение глаз указывало на то, что Мелани достаточно продолжительный промежуток времени, а такое произошло впервые, реагирует на внешние события. И не имело значения, следила ли Мелани за сюжетом, или ее просто зачаровали меняющиеся яркие образы. Главное состояло в том, что музыка, цвет и режиссерское мастерство Спилберга, захватывающие дух сцены и совершенно необычные ракурсы сделали то, чего не получалось раньше, — начали вытягивать Мелани из психологической ссылки, куда она сама себя загнала.