Эрл вернулся к столу и газете, Мелани продолжала смотреть на свои руки. Лаура закончила резать овощи для салата. Перемешала их в миске и поставила ее в холодильник.

Вода закипела. Над кастрюлей поднимался пар.

Лаура как раз доставала спагетти из коробки, когда Эрл оторвался от газеты.

— Теперь понятно, почему кот повел себя так странно!

Лаура не поняла.

— Что?

— Считается, что звери предчувствуют землетрясение. Начинают нервничать и вести себя необычно. Может, именно поэтому Перец устроил истерику и принялся гоняться за призраками.

Но, прежде чем Лаура успела обдумать слова Эрла, щелкнул радиоприемник, словно кто-то нажал на кнопку включения. Шесть лет Лаура прожила одна и иногда не могла выдерживать тишину и пустоту дома, поэтому держала радиоприемники в нескольких комнатах. На кухне радиоприемник стоял рядом с хлебницей, в нескольких футах от Лауры, портативный «Сони» с часами. Когда он включился сам по себе, Бонни Тайлер пела «Полное затмение сердца». Песню транслировала радиостанция KRLA. Лаура настроила на нее приемник, когда включала его в последний раз.

Эрл отложил газету. Уже успел вскочить.

Сам по себе диск регулятора громкости начал вращаться по часовой стрелке. Лаура это видела собственными глазами.

Голос Бонни Тайлер прибавил в громкости.

— Что за черт?! — воскликнул Эрл.

Мелани пребывала в своем, никому не ведомом, мире.

Голос Бонни Тайлер и музыка, сопровождающая ее пение, метались между стенами кухни, вызывая дребезжание оконных стекол, что оказалось не под силу «землетрясению».

Ощущая холод, вновь опустившийся на кухню, Лаура шагнула к радиоприемнику.

В другой части дома вновь отчаянно заорал Перец.

Когда Дэн уже отворачивался от Майкла Симса, агент ФБР спросил:

— Между прочим, что случилось с вашим лбом?

— Примерял шляпы, — ответил Холдейн.

— Шляпы?

— Натянул на голову слишком маленькую. Потерял массу времени, пытаясь снять. В результате она слезла вместе с кожей.

Прежде чем Симс успел как-нибудь отреагировать, в магазин через дверь подсобки вошел Росс Мондейл. Увидев Дэна, позвал:

— Холдейн. Подойди сюда.

— Что такое, чиф?

— Хочу поговорить с тобой.

— О чем, чиф?

— Наедине, — прошипел Мондейл.

— Уже иду, чиф.

И, оставив недоумевающего Симса, лавируя между мусором, обходя тело, Дэн направился к капитану. Мондейл указал на дверь подсобки, последовал туда за Дэном.

Шириной подсобка-кабинет не уступала магазину, но ее глубина не превышала четырех футов. Стены, сложенные из бетонных блоков, даже не оштукатурили. Слева громоздились ящики, вероятно с товаром. Справа стояли стол с компьютером, маленький холодильник, несколько бюро, рабочий стол с кофеваркой. Здесь никаких следов погрома не наблюдалось.

Мондейл уже просмотрел содержимое ящиков стола. Несколько предметов, в том числе и записная книжка, лежали рядом с компьютером.

Пока капитан закрывал за собой дверь, Дэн обошел стол и сел.

— И что ты, по-твоему, делаешь? — спросил Мондейл.

— Даю отдых ногам. Чертовски длинным выдался день.

— Ты знаешь, я не об этом.

— Правда?

Как и всегда, Мондейл был в коричневом костюме, светло-бежевой рубашке, коричневых галстуке, носках, ботинках. Его карие глаза злобно блестели. Рубин в перстне кроваво сверкал.

— Я ждал тебя в моем кабинете к половине третьего?

— Я не получил твоего вызова.

— Я чертовски хорошо знаю, что получил.

— Нет. Правда. Я бы примчался.

— Не дури мне голову.

Дэн молча смотрел на него.

Капитан на несколько шагов приблизился к столу, плечи напряглись, пальцы то сжимались, то разжимались. Чувствовалось, что он с трудом сдерживает желание наброситься на Холдейна с кулаками.

— Чем ты занимался целый день?

— Размышлял над смыслом жизни.

— Ты побывал в доме Ринка.

— Для этого нет нужды идти в церковь. Размышлять о смысле жизни можно где угодно.

— Я не посылал тебя к дому Ринка.

— Я, между прочим, детектив-лейтенант. И обычно при расследовании делаю то, что считаю нужным.

— Только не в этом. Дело слишком крупное. И на этот раз ты — игрок одной команды. Делаешь, что я тебе говорю, идешь, куда я тебя посылаю. Даже не срешь, не получив от меня такой команды.

— Держи себя в руках, Росс. А то может создаться впечатление, что ты обезумел от жажды власти.