– О, Боже, я не думал о такой возможности.

– Это одна из перспектив. Йорам рассмеялся.

– Но подумай сам: даже если он захочет нарушить свой обет и предъявить права на престол, что вовсе не очевидно, то это только начало. Человек может быть рожден королем, но если он не получил воспитания и образования, необходимого королю, то ему будет очень трудно. Даже мы, михайлинцы, критикующие Имра и его политику, не решимся выступить за такого человека.

Он посмотрел на свечи. Губы его вытянулись в тонкую длинную линию.

– Имр объявил новый налог на строительство столицы в Найфорде. Все страшно возмущены. Но свергнуть с трона короля – это уже слишком даже для нас, михайлинцев. Это понимают даже наши горячие головы.

Рис долго молча смотрел на него, затем опустил глаза

– Твои михайлинцы получат те сведения, которыми мы располагаем?

– Может быть, – пробормотал Йорам. Рис поднял голову.

– Ты не хочешь сообщить им?

– Ты же понимаешь, что я один не могу принимать решения, – сказал Йорам. – Может, во мне говорит осторожность, а может, я помню, что мы все время ходим по острию ножа. Во всяком случае, если мы найдем Синила и он окажется вполне подходящим для королевского сана, то нам придется подключить других людей. Мне бы хотелось, если ты не будешь возражать, рассказать обо всем отцу.

– Камберу? – выдохнул Рис. – Если Камбер решит, что Реставрация трона Халдейнов – это единственный выход, то я с надеждой буду смотреть вперед.

– Ну хорошо. – Йорам снова зевнул. – Тогда пойдем поспим немного. Ведь нас скоро потянут на утренние молитвы.

Им оставалось спать совсем немного. Только они переступили порог отведенной им для отдыха комнаты и расстелили перед огнем покрывала, как уже пришло время утренней молитвы.

Гораздо раньше, чем они надеялись, в дверях появился хмурый монах. Он стоял в дверях, как бдительный страж, терпеливо дожидаясь, когда они с кряхтеньем поднимутся и натянут на себя непросохшую одежду.

Рису поведение монаха показалось немного странным, и он сказал об этом Йораму, когда они остались одни. Но тот просто рассмеялся и напомнил Рису, что они находятся в монастыре. Монахи, очевидно, принимали их за простых путешественников, получивших в монастыре убежище на ночь. По мнению монахов, лучшей платой за ночлег в таких случаях было участие путешественников в общей молитве, которая очищает души от грехов.

Рис согласился, что участие в мессе – вполне умеренная плата за теплый сухой ночлег. Однако он устал от бессонной ночи, и его голова была совершенно не готова к восприятию духовных богатств. Он с большой неохотой последовал за Йорамом в монастырскую церковь, пытаясь изобразить на лице покорность и смирение, которых вовсе не ощущал в это время.

В молитвах прошло почти все утро, и затем аббат пригласил их на завтрак, в течение которого он засыпал их вопросами о столице, о событиях в ней. Когда наконец они смогли выйти на улицу, над ними было хмурое бессолнечное небо, вновь обещающее дождь.

Лошади уже отдохнули и были готовы к поездке. Их копыта высекали искры из булыжников, которыми был вымощен двор монастыря. Но когда они выехали на улицу, задорный цокот копыт превратился в глухое хлюпанье и чавканье – вся дорога представляла собой жидкое месиво. Снова начался дождь, и, не проехав и двух миль, они уже снова вымокли до нитки.

Дождь преследовал их до полудня, и только когда они добрались до владений Мак-Рори, он превратился в надоедливую водяную пыль.

Всадники поднялись на последний холм перед деревней, и их глазам открылся величественный замок – Кэррори.

Это был замок Камбера. Серо-зеленые крыши, отмытые до блеска дождем, весело сверкали, как изумруды. Два друга постояли на вершине холма, переглянулись, как заговорщики, затем расхохотались и пустили лошадей вскачь вниз по склону, ведущему к деревне. Они подхлестывали лошадей, свистели, гикали – в общем, вели себя, как расшалившиеся мальчишки.

Они с шумом скакали по деревне, распугивая кур, собак и детей. Вдруг они увидели старого слугу Мак-Рори, стоявшего с двумя лошадьми у маленькой деревянной церкви.

Одну из них молодые-люди узнали сразу же.

Они остановились, слуга взглянул на них и всплеснул руками. На его лице отразилась неописуемая радость.

– Отец Йорам!

Йорам с улыбкой спрыгнул с седла и тепло обнял старого слугу.

– Сэм'л, старина, как поживаешь? Это лошадь моей сестры?

– Да, отец, это она. – Слуга хмыкнул. – Леди сейчас преподает детям катехизис. Она скоро выйдет. Может, вы подождете, и вернемся в замок вместе?

– Теперь-то я не уеду отсюда! – воскликнул Йорам. Он с улыбкой повернулся к Рису, который спешился подчеркнуто лениво и безразлично.