– У меня ни разу не появилась возможность вернуть трон. И у моего сына тоже. Он умер совсем молодым, да и времена были неподходящие. Но мой внук…

– Подожди минуточку, Дэн. Брови Риса недоверчиво сдвинулись.

– Ты говоришь, что ты – принц Эйдан, полноправный наследник Дома Халдейнов, и что твой внук еще жив?

– Его королевское имя Синил, принц Синил Донал Ифор Халдейн, – проговорил Дэн. – Ему сейчас лет сорок или около того. Я не могу помнить точно. Ведь с тех пор, как я видел его в последний раз, уже прошло более двадцати лет. Он вступил в монашеский Орден, удалился от мира. Сейчас он в безопасности, ведь его подлинное имя давно забыто, похоронено в памяти умерших людей. Я думал, что так будет лучше.

Он замолчал, а Рис в изумлении смотрел на него. Он не мог переварить услышанное.

– Почему ты мне все это рассказал? – после долгой паузы спросил он.

– Я тебе верю.

– Но я, Дэн, я.., дерини, представитель расы, захватившей трон. Ты не мог забыть этого. Долго ли проживет твой внук, если кто-нибудь узнает его настоящее имя? Кроме того, ты сказал, что прошло больше двадцати лет, может, он давно умер?

Дэниэл попытался привстать, но это движение заставило его закашляться. Жестокий кашель сотрясал его хрупкое старое тело. Рис помог ему сесть, попытался облегчить его мучения, а затем осторожно опустил на подушки. Когда заклинание подействовало, Дэниэл громко проглотил слюну, махнул рукой, на которой виднелись дряблые голубые вены.

– Может, ты и прав. Может, я – последний из Халдейнов; и я прожил с пустой надеждой всю жизнь. Если так, то мой рассказ никому не принесет вреда. Но если я не последний…

Его голос сорвался, и Рис снова покачал головой.

– Слишком много «если», Дэн. Все, что ты говоришь, может быть всего лишь предсмертным бредом выжившего из ума старика. А кроме того, что я могу сделать?

Дэн посмотрел в лицо Риса. Выцветшие серые глаза встретились с молодыми глазами золотого цвета.

– Я – выживший из ума старик? Я думал, ты знаешь меня лучше. Но ты же дерини. Ты можешь читать мысли людей. Прозондируй меня, и ты узнаешь правду. Я не боюсь.

– Я не хочу касаться мыслей людей в таких ситуациях, – нерешительно сказал Рис, опустив глаза.

– Не будь дураком. Ты же исцелял меня. Если ты не можешь лечить старость, то это не твоя вина. Но ты можешь коснуться моего мозга, Рис. Ты можешь получить подтверждение всем моим словам.

Рис оглянулся на закрытую дверь, затем снова посмотрел на Дэниэла Драпировщика, а может, на принца Эйдана Халдейна. Он посмотрел на руку старика, все еще сжимавшую его руку, нащупал пульс и медленно поднял глаза.

– Ты очень слаб. Я не могу ничего делать. Ты слишком близок к смерти, и сейчас рядом с тобой должен быть священник, а не я.

– Но я уже закончил со священником, и к тому же мои слова не предназначены ему, – прошептал Дэниэл. – Пожалуйста, Рис, уважь старика.

– Это может убить тебя, – возражал Рис.

– Тогда я умру. Ведь я и так умру. Правда важнее, чем несколько минут жизни. Торопись, Рис, времени мало.

Рис со вздохом присел на край постели. Он взял руку старика и сжал ее между ладонями.

Он посмотрел прямо в серые глаза старика и заставил их закрыться. Выцветшие ресницы затрепетали и повиновались. Рис распространил свои чувства, взял контроль в свои руки и проник в мозг.

Кружащаяся серая мгла поглотила его, иногда в нее врывались проблески света и звука, будто Рис шел сквозь сплошной туман. Только этим туманом была смерть, и мгла уже заслонила самые дальние углы разума Дэна. Изредка мелькавшие изображения были неразборчивы. Рис продвигался все дальше и дальше, не задерживаясь у нечетких картин.

Здесь. Неуловимый призрачный образ юноши.

Рис каким-то образом понял, что это сын Дэна с ребенком на руках. Этот ребенок – Синил?

Вот тот же человек, но гораздо старше. Он лежит в гробу, вокруг него свечи. Красивое лицо его отмечено смертной печатью. Темноволосый юноша и старик стоят в дверях. К мертвому их притягивает любовь, но страх мешает подойти ближе. У юноши иссиня-черные волосы и серые глаза Халдейнов. Затем эти образы исчезли.

Снова мрак, густой, черный, почти непроходимый. Но в этом мраке сгусток напряжения, безумного страха и крики, жуткие крики людей, молящих жестоких убийц о пощаде.

Он стал ребенком, дрожащим от страха. Он всхлипывал, прячась под лестницей. Вокруг бегали и кричали люди, огонь лизал стены замка, его вспышки озаряли зловещим светом все вокруг.

Солдаты схватили двух мальчиков постарше, его братьев. Они потащили братьев во двор, уже весь забрызганный кровью. Солдаты с наслаждением начали убивать их, рубить мечами. Сверкающая сталь, от которой отлетали красные брызги, поднималась и опускалась со свистом, снова поднималась и снова опускалась на то, что раньше было молодыми телами, а теперь превратилось в окровавленные бесформенные лохмотья.