Во Вьетнаме, в 1835 г. смертью мученика погиб о. Маршан, казнённый разрезанием на 100 кусков. В 1851 году король Ты Дык издал указ, предписывавший европейских миссионеров «бросать в глубины моря или реки, а священников-вьетов рубить пополам». Реально были казнены только двое европейцев. В 1851 погиб о. Августин Шефлер, а в следующем году — о. Жан Луи Боннар. Интересно, что обоим вьетнамские власти тайно предлагали побег, опасаясь «международного резонанса», однако оба миссионера отвергли эти предложения и достойно встретили смерть. Естественно, что вьетов-христиан погибало намного больше [265] .

И в России “миролюбивые” буддисты также, случалось, убивали и преследовали христиан. Об одном из таких случаев начальник калмыцкой миссии иеромонах Никодим Ленкеевич, обративший за предыдущие два года в православие 220 калмыков, писал в Св. Синод 12 марта 1730 г.: «В 1729 г. я просил рассмотрение учинить об определении крещёным калмыкам к жительству удобнаго места и об охранении их от прочих иноверных калмыков, дабы не был в обиде и утеснении. А сего 1730 года генваря в 5-й день владелец калмыцкий Дасанг, собрав войска ста в три человек, велел новокрещеных побрать и разбить до остатку, чтобы впредь не повадно было креститься их народу. И присланное войско от онаго владельца крещенаго Илью Табитея со всеми новокрещеными калмыками разбили до остатку и убили одного крещенаго до смерти, двух ранили и взяли грабежом мужеска полу восемь человек, женска полу восемь, девочек 11 мальчиков четверо, всего 31 человек. А прочие ушли, оставя имение своё, и спаслись от онаго войска… А как грабили, образы Божии иные в камыш покидали, иные с собой увезли» [266] .

Весной 1757 г. три калмыцкие семьи выехали для принятия крещения. По пути, как гласит сообщение Астраханской духовной консистории, «наехали на них на 4-х лодках некрещёные калмыки, да ещё поодаль от них на 8 лодках, всего до 50 человек, стреляли из ружей, били смертно, находившемуся при некрещёных калмыках школьнику Ивану Платонову прошибли голову даже до самого мозга, отчего он обеспамятствовал, а после того, чем его ещё били и мучили, от сильного удара он не упомнит, был три дня в беспамятстве и доселе от побоев находится в тяжкой болезни, калмыков крещёных и некрещёных также били и грабили, но крещёные калмыки не стреляли, так как за неимением ружей стрелять им было нечем» [267] .

Да и в унгерновской дивизии, о которой упоминалось выше, самую боеспособную часть составляла Тибетская сотня, присланная барону Далай-ламой [268] . Значит — были у тибетских лам и боевой опыт, и некоторые цели, ради достижения которых они не только имели войска, но и посылали их за пределы Тибета.

Да, и на совести христиан немало преступлений. Но давайте в таком случае чётко различать: историю христиан будем сравнивать с историей же буддистов, а вероучение христиан — с вероучением буддистов. Пока же популярные лекции и брошюрки предпочитают сплетни об «ужасах христианской инквизиции» перемежать рассказами о возвышенности буддистской этики, «нежелающей зла ничему живому»…

Я же нахожу весьма уместным (для целей теософской пропаганды) совет Елены Рерих — «Очень важно забыть недостатки ламаизма» [269] . Для того, чтобы теософия могла и дальше вести свою атаку на христианство и насаждать восточный оккультизм («истинный буддизм») ей действительно важно, чтобы люди о многом забыли. История религиозных смут на Востоке должна быть забыта, зато вся история христианства должна быть преподана как криминальная хроника: среди задач Теософского общества Блаватская упоминает распространение среди язычников “доказательств, которые касаются практических результатов христианства. С этой целью оно доставляет подлинные материалы о преступлениях духовенства, проступках, схизмах, ересях, спорах и тяжбах, расхождениях по учению, критике Библии и о пересмотрах, которыми полна пресса христианской Европы и Америки” [270] . Двойные стандарты «всетерпимой» теософии налицо…

Так что не стоит противопоставлять мою «нетерпимость» теософской «открытости». Я всего лишь учусь у Елены Петровны Блаватской. Я тоже стараюсь «доставить подлинные материалы» — но о языческих религиях. Ибо для полноты картины неплохо было бы и современным европейцам перестать идеализировать «духовность Востока».

Если кто-то пожелает упрекнуть меня том, что я сосредоточился лишь на мрачных сторонах буддизма, я соглашусь с этим упрёком. О буддистской философии и о её рекламируемой глубине сегодня более чем достаточно публикаций. И чтобы их хоть как-то уравновесить — позвольте уж хотя бы одной книге напомнить о том, что есть в буддизме нерекламируемого, но от этого не перестающего быть реальным.

Конечно, буддизм не сводится к этим мрачным страницам своей истории. Но они в ней — были. Мощная же пропагандистская машина твердит, что «религия ненасилия» никогда никого не обижала…

И сколь бы горьки ни были мои суждения о ламаизме, я никогда не говорил того, что сказал Николай Рерих: «Дальше Н.К.Р. говорит о ненужной сентиментальности по отношению к людям. Должно лишь быть стремление способствовать эволюции человечества. Но не должно быть остановок перед живыми трупами, представляющими из себя „космический сор“. Так и Тибет, „космический сор“ между нациями — находится в периоде духовного умирания. Это такой же живой труп, как отдельный человек с потухшей в нем жизнью духа» [271] .

И последнее: ни в одной современной христианской стране нет столь жёстких ограничений на свободу совести, как в буддистской Монголии. Там в 1993 году был принят закон «Об отношениях между церковью и государством». Он гласит, что «государство обеспечивает господствующее положение буддийской религии в Монголии» (ст. 4,2), «пропаганда какой-либо религии, организованная из-за границы, запрещается» (ст. 4,7) «запрещено проводить деятельность, чуждую традициям и обычаям монгольского народа» (ст. 7,5) [272] .