— Что Джозефина?

— Кто-то ударил ее по голове. Сотрясение мозга. Она… Она в тяжёлом состоянии… Врачи говорят, она может не оправиться…

Я повернулся к отцу и инспектору:

— На Джозефину совершено покушение.

Отец взял у меня трубку и сказал со всей резкостью, на какую был способен:

— Говорил же я вам присматривать за этим ребенком…

Уже через несколько минут мы с Тавернером неслись в полицейской машине по направлению к Суинли-Дин.

Я вспомнил вывалившуюся мне под ноги с чердака Джозефину и ее небрежное замечание: «Пришло время для второго убийства». Бедная девочка не предполагала, что именно она, по всей вероятности, и явится новой жертвой.

Я полностью признавал свою вину и справедливость молчаливой укоризны отца. Конечно же, я не должен был спускать с Джозефины глаз. Хотя ни у меня, ни у Тавернера до сих пор не возникло никаких догадок по поводу личности отравителя, вполне возможно, что они были у Джозефины. И все принятое мной за детскую болтовню и рисовку вовсе таковым не являлось. В процессе своей сыскной деятельности девочка случайно могла стать обладательницей какой-то информации, важности которой сама не понимала.

Я вспомнил треск сухой ветки в саду.

Тогда у меня возникло смутное ощущение опасности. Позже мои подозрения показались мне необоснованными и мелодраматичными. Я же должен был отдавать себе отчет в том, что речь идет об убийстве и что совершивший его человек рискует головой и, значит, в целях обеспечения своей безопасности не остановится перед вторым преступлением.

Может быть, какой-то непонятный материнский инстинкт подсказал Магде — Джозефине грозит опасность, и именно этим и объясняется ее внезапное решение отправить дочь в Швейцарию.

София встречала нас у дверей. Джозефину, сказала она, увезли на машине «Скорой помощи» в местной госпиталь. Доктор Грей сообщит о результатах рентгеновского обследования.

— Как это случилось? — спросил я.

София повела нас вокруг дома, и вскоре мы очутились в маленьком заднем дворике, в углу которого находилось небольшое сооружение с распахнутой настежь дверью.

— Это что-то вроде прачечной, — пояснила София. — В нижней части двери вырезан лаз для кошки, и Джозефина любила, встав в него ногами, кататься на двери взад-вперед.

Я вспомнил, как сам любил кататься на дверях в детстве.

Прачечная была маленькая и довольно темная. Там стояли какие-то ящики, старые стулья, валялись старые садовые инструменты, резиновый шланг и прочий хлам. Прямо при входе на полу лежал упор для двери в виде мраморного льва.

— Это упор от главной двери, — пояснила София. — Должно быть, кто-то пристроил его здесь на верхней части двери.

Тавернер провел рукой по верхней кромке низкой двери домика.

— Ловушка, — сказал он и для пробы несколько раз болтанул дверь туда-сюда, потом наклонился над куском мрамора, но брать его в руки не стал.

— Кто-нибудь дотрагивался до этого?

— Нет, — сказала София. — Я не позволила.

— Правильно. Кто обнаружил девочку?

— Я. Джозефина не появилась к обеду в час. А пятнадцатью минутами раньше Нэнни видела, как она прошла через кухню на задний двор — Джо здесь часто играет в мяч или катается на двери.

И я пошла за ней.

София замолчала.

— Говорите, девочка любила кататься на двери? Кто знал про это?

София пожала плечами:

— Да все в доме, пожалуй. — Кто пользовался этим домиком? Садовники? София помотала головой:

— Никто к нему и не приближается.

— И этот дворик из дома не просматривается?

— Инспектор Тавернер подытожил:

— Значит, практически любой мог проскользнуть сюда незаметно и подстроить эту ловушку. Хоть и очень ненадежную…

Он замолчал и снова задумчиво повращал дверь на петлях туда-сюда.

— Наверняка тут не рассчитаешь. Либо попадание, либо промах. И скорей, промах, чем попадание. Но Джозефине не повезло: в ее случае было попадание.

София содрогнулась, а Тавернер перевел взгляд на пол и принялся рассматривать белеющие на нем выбоины.

— Похоже, злоумышленник сначала поэкспериментировал… Проверял, как будет падать камень… В доме никто ничего не слышал?

— Нет. Ни у кого и в мыслях не было ничего дурного, пока я не пошла за Джозефиной и не нашла ее здесь… распростертую на полу лицом вниз, — голос Софии чуть дрогнул. — Голова у нее была вся в крови.

— Это ее шарф? — тавернер указал на клетчатый шерстяной шарфик, валяющийся чуть в стороне.

— Да.

С помощью шарфа инспектор осторожно поднял с пола кусок мрамора.