Гэйтскилл исподлобья взглянул на девушку и незаметно улыбнулся. Потом попрощался со всеми и вышел.

Несколько мгновений в гостиной царило молчание, затем Филип медленно поднялся на ноги.

— Мне пора вернуться к работе, — сказал он. — Я и так потерял слишком много времени.

— Отец… — голос Софии прозвучал неуверенно, почти моляще.

Я почувствовал, что девушка чуть вздрогнула и слегка отшатнулась назад, когда отец устремил на нее холодный, враждебный взгляд.

— Извини, что не поздравляю тебя, — произнес он. — Но все это явилось для меня большим потрясением. Я никогда не мог даже предположить, что мой отец так унизит меня… в благодарность за мою искреннюю любовь и преданность… Да, любовь и преданность!

Впервые из-под маски ледяного спокойствия проступили человеческие черты.

— Боже мой! — воскликнул Филип. — Как? Как он мог так поступить со мной?! Он всегда был несправедлив ко мне — всегда!

— О нет, Филип, ты не должен так говорить, — вмешалась тетя Эдит. — Не расценивай завещание Аристида как очередное оскорбление в свой адрес. Это совсем не так! Просто когда люди старятся, они самым естественным образом тянутся к молодому поколению… Уверяю тебя, дело только в этом. И кроме того, у Аристида всегда было чрезвычайно острое деловое чутье. Он часто говорил: делить состояние нельзя…

— Он никогда не любил меня, — произнес Филип тихим охрипшим голосом. — Для него существовал один Роджер… И вот наконец… — Выражение крайней злобы исказило его прекрасные черты. — Наконец отец понял, что Роджер — глупец и неудачник, и лишил обожаемого первенца наследства.

— А как же я? — сказал Юстас.

До сих пор я едва обращал на него внимание, но успел заметить — мальчик дрожит всем телом, словно с трудом сдерживая сильнейшее волнение. Лицо Юстаса горело, в глазах стояли слезы, в срывающемся голосе слышались истерические нотки: — Это позор! Просто позор! Как смел дедушка так поступить со мной? Как он смел?! Я был его единственным внуком. Как он смел предпочесть мне Софию? Это подло, я ненавижу его! Ненавижу! И никогда в жизни не прощу ему этого. Отвратительный старый тиран!

Я желал его смерти. Я мечтал уехать из этого проклятого дома и жить независимо… А теперь я должен буду бегать на задних лапках перед Софией, выклянчивая подачки, и выглядеть полным идиотом. Лучше умереть…

Голос Юстаса сорвался, и мальчик опрометью бросился из комнаты.

Эдит де Хэвилэнд осуждающе поцокала языком и пробормотала:

— Никакой выдержки!

— А я прекрасно понимаю, что он чувствует сейчас! — воскликнула Магда.

— Я в этом не сомневаюсь, — ядовито заметила тетя Эдит.

— Бедняжка! Пойду утешу его.

— Но, Магда!.. — И мисс де Хэвилэнд поспешила за миссис Леонидис.

Их голоса стихли в отдалении. София продолжала смотреть молящим взглядом на отца, но тот уже взял себя в руки и был спокоен и враждебно-холоден.

— Ты прекрасно использовала свои возможности, София, — произнес Филип и вышел из гостиной.

— Какие жестокие слова! — воскликнул я. — София…

Девушка протянула руки ко мне, и я обнял ее.

— Тебе пришлось нелегко сегодня, милая.

— Я их хорошо понимаю, — сказала София.

— Этот старый черт, твой дедушка, не должен взваливать на тебя такое бремя.

София выпрямилась.

— Он верил: мне это по силам. Значит, действительно по силам. Только… жаль, что Юстас так обиделся.

— Он скоро отойдет.

— Ты думаешь? Он очень долго и очень болезненно все переживает. И мне страшно неприятно, что отец так уязвлен.

— Зато с твоей матерью все в порядке.

— Нет, она тоже не в восторге. Конечно, малоприятно выпрашивать у дочери деньги на постановку спектаклей. Вот увидишь, и глазом моргнуть не успеем, как она заведет разговор о постановке «Эдит Томпсон».

— И что ты ей ответишь? Ведь если ей это доставляет радость…

София высвободилась из моих объятий и вскинула голову:

— Я отвечу «нет»! Пьеска дрянная, и эта роль не для мамы. Финансировать «Эдит Томпсон» все равно что выбрасывать деньги на ветер.

Я тихо рассмеялся не в силах сдержаться.

— В чем дело? — подозрительно осведомилась София.

— Я начинаю понимать, почему дедушка оставил деньги именно тебе. Ты пошла в его породу, София.

Все это время я сожалел единственно о том, что при этих захватывающих событиях не присутствует Джозефина. Она получила бы колоссальное удовольствие от происходящего.

Девочка быстро шла на поправку, и ее возвращения из больницы ожидали со дня на день. Но тем не менее она все-таки опоздала к еще одному важному событию.

Как-то утром, когда мы с Софией и Брендой прогуливались в декоративном садике, к дому подъехала машина. Из нее вышли Тавернер и сержант Лэмб и поднялись по ступенькам в дом.