— Спасибо вам большущее! Так мило с вашей стороны. Хоть на несколько минут спрятаться от этого холода!

Его брови недовольно взлетели вверх, но ему оставалось лишь уступить:

— Хорошо. Ждите здесь. Я быстро.

И Пичли чуть ли не бегом поднялся на второй этаж.

Барбара напряженно прислушивалась к его шагам. Она прислушивалась ко всем звукам в доме. Этот Пичли признал, что соблазняет в Сети дамочек преклонного возраста, но это не означает, что добыча более юного возраста оставляет его равнодушным. И если так, если он имеет определенный успех и с подростками, то приводить их в «Комфорт-инн» он, конечно, не рискнет. Парни, которые на любой вопрос полиции автоматом выпаливают: «Только в присутствии моего адвоката», обычно умеют взвешивать риск, когда дело касается несовершеннолетних девочек. Будь у него склонность в этом направлении, он бы не стал выставлять ее на публику, а обделывал бы все свои дела дома.

Движение, замеченное Барбарой в окне рядом с входной дверью, свидетельствовало о том, что, чем бы ни занимался Пичли за стенами своего жилища, занимался он этим на первом этаже. И когда сверху донеслись звуки раскрываемых дверей и торопливые шаги то в одном направлении, то в другом, Барбара прошествовала к закрытой двери справа от себя. Она толкнула дверь и оказалась в опрятной гостиной, обставленной антикварной мебелью.

Единственным предметом, выбивавшимся из общей картины, была поношенная куртка, перекинутая через спинку стула. Судя по его виду и порядку в доме, Пичли был аккуратен и педантичен. Вряд ли такой человек бросил бы свою вещь не на месте.

Барбара оглядела куртку, но не остановилась на этом. Она сняла ее со стула и развернула перед собой. «В яблочко!» — радостно подумала она. Пичли утонул бы в ней. Впрочем, девочке-подростку эта куртка тоже не пришлась бы впору. Как и любой женщине, если только она не борец сумо.

Вниз по лестнице затопали шаги Пичли, и вскоре он сам влетел в гостиную, где Барбара как раз вешала куртку обратно на стул. Он начал возмущаться:

— Я, кажется, просил вас… — но замолк, увидев куртку в руках Барбары.

Его глаза метнулись ко второй двери в гостиной, которая оставалась закрытой. Затем он вновь посмотрел на Барбару.

— Вот то, что вы просили, — сказал он, протягивая ей фотографию. — Кстати, женщина рядом со мной — это сотрудница.

Барбара кивнула:

— Спасибо, — и взяла снимок.

Пичли явно постарался выбрать фото, представляющее его в наиболее выгодном свете: тут он был в черном фраке, а на руке v него висела ослепительная брюнетка в облегающем платье цвета морской волны, из лифа которой так и норовили выпрыгнуть воздушные шары грудей. То, что это имплантаты, было очевидно: они вздымались над грудной клеткой двумя куполами, спроектированными сэром Кристофером Реном. [24]

— Симпатичная леди, — заметила Барбара. — Американка, как я понимаю.

Пичли не сумел скрыть удивления:

— Да, из Лос-Анджелеса. Как вы догадались?

— Элементарная дедукция, — ответила Барбара, убирая фотографию в карман, и с приятной улыбкой продолжила: — Неплохой домишко у вас. Вы один тут живете?

Он невольно взглянул на куртку. Однако ответил утвердительно:

— Один.

— Столько места. Вы счастливчик. У меня квартира в Чок-Фарме, но ее и квартирой-то назвать трудно, так, ежовая нора. — Она показала на вторую дверь: — А там что?

Пичли облизал губы.

— Столовая. Констебль, если вам больше…

— Вы не против, если я загляну одним глазком? Всегда любопытно посмотреть, как живет другая половина.

— Против. То есть послушайте, вы же получили то, зачем пришли, и я не понимаю…

— Мне кажется, вы что-то скрываете, мистер Пичли.

Он вспыхнул до корней волос.

— Ничего я не скрываю.

— Нет? Так это замечательно. Тогда я взгляну, что там, за этой дверью.

Не дожидаясь дальнейших возражений Пичли, Барбара распахнула дверь.

— Я не давал вам разрешения, — бубнил у нее за спиной Пичли, когда она входила в столовую.

Там было пусто. Французское окно в дальнем конце комнаты скрывали элегантные шторы. Как и в гостиной, каждый предмет лежал на своем месте. И так же, как в гостиной, одна вещь выбивалась из общей картины — чековая книжка на столе орехового дерева. Она была раскрыта, рядом лежала шариковая ручка.

— Оплачиваете счета? — лениво поинтересовалась Барбара.

Однако, приблизившись к столу, она уловила тяжелый запах немытого мужского тела, висящий в воздухе.

— Я прошу вас покинуть мой дом, констебль.

Пичли двинулся к столу, но у Барбары, первой вошедшей в столовую, было преимущество. Она взяла чековую книжку. Пичли горячо запротестовал:

— Эй! Подождите! Как вы смеете? У вас нет никакого права врываться в мой дом!

— Хм. Конечно, — рассеянно кивнула Барбара.

Она читала заполненный не до конца чек. Очевидно, занятие Пичли было прервано ее звонком в дверь. Он успел проставить сумму — три тысячи фунтов. Получателем должен был быть некий Роберт, фамилию Пичли написать не успел.