— Да? — произнесла женщина с вопросительной интонацией и озадаченно склонила голову набок при виде полицейского удостоверения.

Ростом она была примерно с Барбару, то есть невысокая, однако неплохо выглядела в своей простой одежде — синих джинсах, кроссовках и толстом свитере. Барбара решила, что это, вероятно, золовка Юджинии Дэвис, потому что на вид Линн была примерно того же возраста, что и погибшая женщина, хотя ее густые вьющиеся волосы, рассыпавшиеся по плечам и спине, только-только начали седеть.

— Мы можем поговорить? — спросила Барбара.

— Да. Да, конечно.

Линн Дэвис распахнула дверь и пропустила Барбару в прихожую. На полу лежал небольшой вязаный коврик. Стойка для зонтов пристроилась в углу, рядом с ротанговой вешалкой, на которой висели два одинаковых плаща — ярко-желтые с черной окантовкой. Линн провела Барбару в гостиную с эркерным окном, выходящим на улицу. У окна стоял мольберт с прикрепленным к нему листом плотной бумаги. Исчерченная яркими полосами бумага носила следы «пальцевой живописи». Другие листы, с уже законченными произведениями, висели на стенах эркера, приколотые кнопками. Работа на мольберте, хотя и подсохшая, явно не была закончена и выглядела так, будто художника в процессе рисования что-то испугало: три параллельные полоски внезапно, разом рванулись книзу, тогда как остальной рисунок состоял из веселых плавных извилин.

Линн Дэвис молча наблюдала за тем, как Барбара осматривает эркер. Она спокойно ждала продолжения.

— Насколько я понимаю, вы родственница Юджинии Дэвис по браку, — начала Барбара.

— Не совсем, — ответила Линн Дэвис. — А в чем дело, констебль? — Она озадаченно сдвинула брови. — С ней что-то случилось?

— Разве вы не сестра Ричарда Дэвиса?

— Нет, я его первая жена. Пожалуйста, скажите мне. Я начинаю беспокоиться. С Юджинией что-то не так? — Она прижала ладони друг к другу, так крепко, что пальцы побелели. — Наверное, с ней беда, иначе зачем бы вы сюда пришли?

Барбара внутренне перестроилась, узнав, что перед ней не сестра, а жена Ричарда Дэвиса. Словосочетание «первая жена Ричарда» скрывало множество перипетий. Внимательно наблюдая за Линн, Барбара пояснила, чем вызван визит Скотленд-Ярда в ее дом.

У Линн была кожа оливкового цвета, с темными кругами под глубоко посаженными карими глазами. Женщина сильно побледнела, когда услышала подробности наезда и побега с места происшествия в Западном Хэмпстеде.

— Боже мой, — произнесла она и сделала несколько шагов к старенькому дивану с двумя креслами по бокам. Она села на диван, глядя перед собой, но все же сумела вспомнить об обязанностях хозяйки и сказала Барбаре: — Прошу вас, — кивнув на кресло, рядом с которым на полу стояла аккуратная стопка Детских книг. Сверху лежала вполне соответствующая времени года книжка «Как Гринч украл Рождество».

— Извините, — сказала Барбара. — Я вижу, для вас это явилось ударом.

— Я не знала, — ответила Линн. — Должно быть, в газетах писали об этом, да? Из-за Гидеона. И из-за того… из-за того, как она умерла. Но я в последнее время не читала газеты, потому что никак не могу прийти в себя, хотя думала, что уже… О господи! Бедная Юджиния! Вот как все закончилось.

Барбара не ожидала, что обиженная первая жена будет так огорчена известием о смерти второй. Она спросила:

— Вы хорошо знали ее?

— Да, мы были знакомы много лет.

— Когда вы видели ее в последний раз?

— На прошлой неделе. Она приходила на панихиду по моей дочери. Вот почему я не читала… не знала, что… — Линн с силой потерла правой ладонью ногу, словно это могло помочь ей справиться с волнением. — Наверное, нужно объяснить вам, констебль. Вирджиния, моя дочь, скончалась на прошлой неделе. Внезапно. То есть я знала, что это может случиться в любой момент. Я знала это на протяжении многих лет. Но все равно к такому нельзя подготовиться.

— Примите мои соболезнования, — сказала Барбара.

— Она рисовала, как и всегда после обеда. Я на кухне готовила чай. Услышала, что она упала. Прибежала. И это было… Вы понимаете, констебль? Оно, это великое, давно ожидаемое событие, произошло, и меня не оказалось с ней в тот момент. Я даже не успела попрощаться с ней.

«Как Тони», — подумала Барбара. Воспоминание о брате вспыхнуло у нее в мозгу, когда она была совершенно к этому не готова. Совсем как Тони, который умер, когда у его кровати не было ни единого родственника! Барбара не любила думать о брате, о его длительной болезни, о кошмаре, в который повергла семью его кончина. Поэтому она сказала лишь, чувствуя комок в горле:

— Дети не должны умирать раньше своих родителей.

— Врачи сказали, что она умерла, еще не успев упасть на пол, — проговорила Линн Дэвис. — Я понимаю, они хотели хоть как-то утешить меня этими словами. Но если ты провел всю жизнь, ухаживая за ребенком, каким была Вирджиния — всегда и во всем малышка, сколько бы ей ни исполнилось лет, — все равно твой мир окажется разбитым в тот миг, когда ее не станет, особенно если ты просто вышел из комнаты, чтобы приготовить ей чаю. Поэтому я не могла читать газеты, не говоря уже о журналах и книгах, не включала радио или телевизор, хотя понимаю, что мне надо отвлечься. Но мне кажется, если я отвлекусь, то перестану чувствовать то, что чувствую сейчас, в этот момент, а я сейчас чувствую свою связь с ней. Понимаете?