— А где Саймон? — поинтересовался Линли.

Он не испугался завалов и нашел дорогу к напиткам.

— Пошел на лекцию в Королевское географическое общество: чье-то путешествие куда-то и последующая раздача автографов. Кажется, там еще фигурируют и белые медведи. В лекции, конечно, а не в Обществе.

Линли улыбнулся. Он сделал изрядный глоток виски, исключительно чтобы набраться храбрости. В ожидании, когда алкоголь окажет требуемое воздействие, он сказал:

— Мы арестовали подозреваемого по делу, над которым сейчас работаем.

— Быстро вы справились. Ты знаешь, Томми, несмотря на твое воспитание, ты удивительно подходишь для полицейской работы. Кто бы мог подумать?

Она крайне редко упоминала о его происхождении. Рожденный в семье потомственных аристократов, в свое время Линли был вынужден взвалить на себя бремя крови, родовой истории и обязательств перед тем и другим. Сейчас мысль обо всем этом о родне, о бессмысленных титулах, которые с каждым годом становились все бессмысленнее, о бархатных плащах, подбитых горностаем, и о почти трехсотлетней родословной, предопределявшей каждый его шаг, — послужила еще одним напоминанием о том, что он должен был сказать Деборе и почему. И все-таки он пошел на попятный, сказав:

— Хм. Да. В деле об убийстве нужно действовать оперативно. Как только след начнет остывать, шансы найти преступника резко сокращаются. Кстати, я ведь пришел за тем системным блоком, что оставлял у Саймона. Он в лаборатории? Я могу сходить за ним, Деб?

— Конечно, — ответила она, но при этом бросила на него удивленный взгляд, вызванный то ли словами Линли — благодаря роду занятий мужа, она отлично понимала, как важна скорость при расследовании убийства, — то ли напряженностью в его голосе, которая никак не соответствовала смыслу его речей. — Поднимайся, дорогу ты знаешь. Ты не возражаешь, если я с тобой не пойду?

— Ни в коей мере, — заверил он Дебору и ретировался из кабинета.

На верхний этаж Линли поднимался со всей возможной неторопливостью, почти неосознанно желая потянуть время. Дойдя до лаборатории Сент-Джеймса, он повернул выключатель и нашел системный блок там, где видел его в последний раз, — на углу стола. Линли отключил все провода, подхватил блок под мышку и спустился в прихожую. Он опустил металлический ящик на пол и стал продумывать пути скорейшего побега. Самым простым ему казалось крикнуть прямо из прихожей жизнерадостное: «Спасибо, я пошел!» — и уйти. Ведь уже поздно, оправдывался он перед собой, так что придется отложить разговор с Деборой Сент-Джеймс на потом.

Только он вздохнул с облегчением, придумав повод для новой отсрочки, как в дверях кабинета показалась Дебора. Она внимательно посмотрела на него и сказала:

— Ты сегодня какой-то странный. С Хелен ничего не случилось?

И Линли понял, что не сможет избежать этого разговора, как бы сильно ему ни хотелось этого. Он ответил:

— Нет, с Хелен ничего не случилось.

— Рада это слышать, — сказала Дебора. — Первые месяцы беременности тяжелы и сами по себе.

Он открыл рот, чтобы ответить, но не сумел найти слов. Наконец дар речи вернулся к нему.

— Значит, ты догадалась.

Она пожала плечами.

— Разве я могла не догадаться? После… сколько же их у меня было? Семь, восемь беременностей? Тут волей-неволей начнешь разбираться в симптомах. Мои беременности, правда, никогда далеко не заходили… то есть… ты понимаешь, о чем я. И тем не менее я на личном опыте знаю, что такое токсикоз.

Линли сглотнул. Дебора вернулась в кабинет. Он пошел за ней, нашел стакан виски, оставленный им на столе, и на мгновение укрылся в его глубинах. Когда он снова смог говорить, то выдавил:

— Мы знаем, как ты хочешь… И сколько вы пытались… Ты и Саймон…

— Томми, — решительно перебила его бормотание Дебора. — Я рада за вас. Ты ни в коем случае не должен думать, будто наша проблема, моя и Саймона, — нет, скорее, это моя проблема — может помешать мне испытывать радость за то, что у вас ее нет. Я знаю, что означает ребенок для вас обоих, и тот факт, что сама я не могу выносить… Что ж, это тяжело, да. Конечно, это тяжело. Но я не хочу, чтобы остальной мир ходил из-за этого цыпочках. И уж конечно, я никогда не пожелаю той же беды другим, лишь бы не быть одной такой несчастной.

Она опустилась на колени среди своих работ. Похоже, Дебора сказала все, что думала по этому поводу, но Линли на этом остановиться не мог, потому что истинную причину его тревог они еще не затронули. Он тоже прошел в кабинет и сел напротив Деборы в кожаное кресло, в котором любил сидеть Сент-Джеймс.

— Деб, — произнес он и, когда она подняла на него взгляд, сделал наконец решительный шаг: — Я хочу поговорить кое о чем.

Ее зеленые глаза потемнели.

— О чем?