Блейд не нуждался в более подробных объяснениях. Пятерка военачальников хмуро уставилась на него, и разведчик, не раз имевший дело с подобными людьми, усмехнулся про себя. Эти головорезы были живыми иллюстрациями ненависти, зависти, жадности, гордыни и высокомерия; но над всеми этими пороками довлело одно: подозрительность. Впрочем, в сильных руках они могли оказаться полезными… Подумав об этом, Блейд начал прикидывать новый вариант действий. Он предпочитал иметь дело с солдатами, а не с хитроумным чиновником и царедворцем.

Низра склонился к уху Блейда:

— Сейчас я представлю тебя нашим великим героям. Все складывается весьма удачно. Играй свою роль и ничему не удивляйся. Вперед!

Блейд гордо выпрямился, расправил плечи, задрал подбородок и с холодным безразличием скользнул взглядом по хмурым физиономиям военачальников, пока Мудрейший представлял их:

— Бикелус, Грофта, Холперн, Хорду, Гас…

В голосе министра чувствовался вежливый холодок. Каждый из названных коротко кивал в ответ, но ни один, за исключением Гаса, не подал руки. Этот же, когда до него дошла очередь, шагнул к Блейду, протягивая раскрытую ладонь; его серые глаза испытующе уставились на пришельца. Блейд обменялся с ним рукопожатием и понял, что попал в ловушку. Гас, крепкий ладный молодец, обладал немалой силой; пальцы его обхватили руку Блейда и начали сжимать с упорством домкрата. Видимо, капитан рассчитывал, что подозрительный самозванец закричит от боли. Остальные наблюдали, сосредоточенно и с интересом, предвкушая удовольствие. Этот Посланник Небес, явившийся в столь благоприятное для Низры время, не внушал им симпатий.

На лице разведчика не отразилось ничего, хотя он чувствовал, как начинают трещать кости. Улыбнувшись противнику, он напряг мышцы, с тихой радостью замечая, как на лице Гаса притворное дружелюбие вменяется удивлением и страхом. Вероятно, он считался тут признанным силачом и не знал поражений. Блейд нажал посильнее; раздался хруст.

Рот Гаса непроизвольно приоткрылся, на лбу выступили капельки пота. Посланник Небес удвоил усилия, и капитан упал на колени, взвыв от боли,

— Хватит! Ты сильнее! Я признаю это! Только отпусти мою руку!

Блейд разжал пальцы.

— Неплохая хватка у тебя, Гас. Я получил удовольствие. Спасибо! Силенкой ты не обижен. Ну, при случае мы еще посоревнуемся.

Военачальник ничего не ответил, разглядывая свою помятую руку. Один из капитанов пробормотал:

— Не буду спорить, он крепок, как апи. Но этого маловато для Посланника Небес.

Второй ответил ему довольно громко:

— Верно сказано. Видения Низры всегда выгодны только для самого Низры.

Но Мудрейший, не обращая внимания на их слова, деликатно подтолкнул Блейда к шелковой занавеси, что закрывала вход в покои правительницы. Там царил полумрак. В дальнем углу на огромном ложе распростерлась хрупкая неподвижная фигурка, укутанная легким покрывалом. Низра дернул Блейда за локоть и прошептал:

— Действуй! Я сделал все, что мог. Ты уже ощутил хватку наших полководцев, а выводы сделаешь сам. Мы нужны друг другу, Блейд, так что постарайся войти в доверие к джеддаке. Только не напугай ее, как меня. Иди!

Блейд двинулся к ложу, стараясь ступать бесшумно, но это ему не удалось — деревянный пол нещадно скрипел, как бы издеваясь над звуками музыки, которые плыли в воздухе подобно падающим осенним листьям. Он подошел к бархатному пологу и замер, всматриваясь в лицо старухи. Обтянутая восковой кожей мумия едва дышала; смерть уже много дней бродила у ее ложа. Глаза императрицы были закрыты; тонкое шелковое одеяние и легкое покрывало так плотно окутывали ее хрупкое тело, что проступала каждая косточка. Блейд, скрестив руки на груди, созерцал в почтительном молчании, размышляя о бренности всего земного и восхищаясь могучей волей, что поддерживала жизнь в столь износившейся оболочке.

Странное волнение охватило его. Императрица не шевелилась, не было заметно даже дрожания век, но непонятное ощущение невидимой связи с умиравшей вдруг коснулось души Блейда. Шло время, тягучее, медленное. Блейд не двигался, полуприкрыв глаза и прислушиваясь к тому, что нельзя было понять ни разумом, ни чувствами. Возможно, этот незримый контакт являлся лишь самообманом, и повелительница джеддов давно мертва?

Но вот глаза ее приоткрылись. Ясные, темные, мудрые глаза на сморщенном личике маленькой обезьянки. Блейд замер, пораженный силой проницательного ума, сиявшего в них. Изучающий взгляд старухи скользнул по могучей фигуре пришельца, пронизывая насквозь; казалось, за долю секунды она успела взвесить и оценить его. Затем тонкие губы шевельнулись.

— Ты зовешься Блейдом? Ты явился Низре как долгожданный Посланник Небес, обещанный нам святыми Книгами?

— Да, это я, — кратко ответил Блейд.

Императрица надолго замолчала, не спуская с него внимательных глаз. Наконец подобие улыбки искривило иссушенный временем рот; удивительно внятным шепотом она спросила:

— Мы одни? Нас никто не слышит?

Разведчик оглянулся. У входа переступал с ноги на ногу Низра, теребя от волнения рукава роскошной мантии и с тревогой всматриваясь вглубь опочивальни.

Блейд наклонился к умирающей.

— Здесь Низра. Но он далеко и не слышит нас. Что ты хочешь мне сказать, повелительница?

Императрица снова замолчала. Затем с усилием, с неимоверным трудом начала выговаривать слова:

— Вы оба лжете, не было никакого видения… Ты не Посланник… Я знаю, о чем написано в Книгах Биркбегна. Но и они лгут… Никакого Посланника не было, нет и не будет.

Холодок пробежал по спине Блейда. Джеддак, на секунду прикрыв глаза морщинистыми веками, продолжила: