Переключили на студию, как это обычно бывает во время таких специальных репортажей. За пультом шелестел своими бумажками ведущий. Гость студии оцепенело ждал. На мониторе мерцала надпись: «Взрыв в саудовском нефтеналивном порту». Тема разговора.

– Итак, вот что сказал саудовский министр внутренних дел, – произнёс ведущий и повернулся к своему гостю. – Профессор Шульц, вы являетесь экспертом по вопросам обеспечения нефтью. Что означает потеря такого порта? Грозит ли нам нефтяной кризис?

Тот снисходительно улыбнулся.

– Нет. Саудовская Аравия хоть и крупный, но не единственный поставщик нефти. Европа покрывает из Саудовской Аравии лишь около двадцати процентов своей потребности, а США – вообще всего восемь процентов. И нефть-то ведь есть, как уже сказано, речь идёт лишь о том, что в настоящий момент её нельзя загрузить в танкеры. Но я могу себе представить, что рынки всё же среагируют на это. Саудовская Аравия до сих пор играла роль так называемого swing producer, [27] которую теперь страна не сможет сохранять за собой, пока не восстановят порт. Это означает…

– Что это значит – swing producer?

– Это означает просто, что Саудовская Аравия то повышает, то понижает своё производство в зависимости от потребности в нефти. Другие нефтедобывающие страны производят столько, сколько могут, а саудовцы, в отличие от них, всегда лишь столько, сколько необходимо сверх того. Это значит, в принципе, что цены на нефть определяли они.

Ведущий сделал большие глаза; он явно впервые об этом слышал.

– Э-эм… но это же очень удобная позиция, дающая власть, не так ли?

Гость студии поправил очки.

– Да, причём необходимо сказать, что в принципе они никогда этим не пользовались. Они всегда старались держать цены на нефть на уровне, терпимом для мировой экономики.

– А нефтяной кризис в начале семидесятых? Я вспоминаю о запрете на поездки в воскресенье, пустые бензоколонки и так далее, и все тогда кляли нефтяных шейхов. Ведь тогда тоже были саудовцы… Или нет?

Профессор кивнул.

– Ответственность за это тогда легла на Саудовскую Аравию под руководством короля Файзала; ОПЕК решила пойти на пятипроцентное снижение производства нефтепродуктов. Это имело, конечно, политические причины, и с сегодняшней точки зрения надо сказать, что реакция западных стран была, ну, несколько преувеличенной.

Ведущий схватился за белую кнопку в ухе.

– Мне только что сообщили, что у нас есть новые кадры из Рас-Тануры. Режиссёр, прошу вас.

Из громкоговорителя раздался грохот, заставивший вздрогнуть, а на экране задрожала зыбкая, неясная картинка. Съёмки, видимо, велись с вертолёта, и лишь постепенно можно было распознать гигантские цилиндры, огромное их количество – казалось, они тянутся до горизонта.

– Это нефтяные резервуары, как я полагаю? – спросил голос ведущего.

– Да, верно, – ответил профессор. – Это нефтеналивные сооружения Рас-Тануры. Здесь складируется больше сырой нефти, чем где-либо ещё в мире.

В кадр попало тревожное красно-жёлтое мерцание.

– А это, должно быть, огонь, который ещё не удалось потушить. Это значит, резервуары вне опасности; так ли это, по вашему мнению?

– Да, расстояние от пирса до резервуаров составляет несколько километров. Им никогда ничего не угрожало.

Запись оборвалась застывшим кадром, и на экране снова возникла студия.

– Саудовский министр внутренних дел сказал, что восстановительные работы начнутся немедленно; ещё этой ночью, как он подчеркнул. Как долго, по вашей оценке, они продлятся, пока нефть снова не потечёт в танкеры?

Мужчина в сером костюме покачал головой.

– Отсюда мне трудно судить. Но не меньше нескольких недель, а то и месяцев. Всё зависит от рода повреждений.

Ведущий помедлил, перед тем как задать вопрос, зная, что он может смутить собеседника.

– А когда нефть потечёт снова – как долго она ещё будет течь? Когда запасы подойдут к концу?

Профессор улыбнулся, как человек, которому задали ожидаемый вопрос, ответ на который он уже приготовил.

– В 2004 году государственная саудовская компания «ARAMCO» оценивала свои резервы в 259,4 миллиарда баррелей. Добывается ежедневно в среднем 8–9 миллионов баррелей. Вы легко можете подсчитать, что при такой добыче запасов хватит ещё самое меньшее на восемьдесят лет.

– Значит, нет причин для беспокойства? – с видимым облегчением резюмировал ведущий.

– Сейчас, я думаю, цены поднимутся, но вскоре опять нормализуются.