Мы впервые в нашей жизни разошлись с Иваном в мнениях. Он, видно, всё заранее обдумал, а для меня это было неожиданностью. Мне было необходимо поразмыслить. Теперь я напряжённо думал совсем не о том, ради чего, собственно, и пригласил сюда Ивана. Наш разговор принял такой оборот, что казалось даже как-то неуместным просить Ивана занять мне денег… Неожиданно чуть в стороне тяжко вздохнул потолок. Что-то загрохотало, будто по каменистому шляху мчатся несколько телег, под нами вздрогнула земля. В лицо ударила удушливая пыль.

— Обвал! — закричал я и не услышал своего голоса.

Меня что-то больно ударило в плечо и отшвырнуло в нишу, оставшуюся в стене после того, как оттуда выгребли уголь.

Не знаю, сколько времени я пробыл в беспамятстве. Очнувшись, обнаружил, что по плечи завален щебнем. Не могу пошевелиться. Болит плечо. «Неужели конец? — промелькнула мысль. — Где Иван? Что с ним?» Я попробовал окликнуть его. Но из горла вырвался лишь хрип и слабый стон. В одно мгновение вся моя жизнь пронеслась перед глазами, привиделись близкие мне люди: мама, Халиулла-абзый, мои братья, друзья. И Рахиля. Почему она плачет? Может, по мне?.. Всё это медленно угасло. Наступила чёрная, непроглядная ночь. Неужели навсегда?..

Нет, нет! Этого не может быть! Я не хочу! Я, напрягшись изо всех сил, освобождаю из-под щебня руки. Передохнув немного, начинаю сбрасывать с себя камни. Хватаясь за острые уступы, подтягиваюсь, царапаю землю, ломая ногти. С трудом выползаю из-под груды камней и щебня. Кричу:

— Иван! Иван! — и сам едва различаю свой голос, будто уши заткнуты ватой.

Где мой друг? Успел ли броситься в ближайшую нишу? Может, ему похуже, чем мне, и он ожидает моей помощи?

Где-то сверху опять доносится шорох. Я с отчаянием понимаю, что это сыплются другие камни. Несколько глыб скатывается к моим ногам.

— Ива-а-ан! — зову я снова и, приложив к уху ладонь, прислушиваюсь.

Слышно только, как песок шелестит, ссыпаясь сверху, да звучно шлёпаются капли. Снова хватаю и отбрасываю в сторону камни. Буду работать, пока не найду Ивана.

Прерывисто дыша, я в изнеможении повалился на землю. Сердце бьётся часто-часто, будто отбойный молоток. Чу! Сквозь удары сердца ко мне пробиваются другие звуки. Они будто исходят из самой земли. Я приподнимаю голову и прислушиваюсь. С той стороны завала доносится еле различимый шорох, похожий на царапанье. Это Иван!

Как важно сейчас узнать, что ты не одинок в этой кромешной тьме! Пусть Иван тоже узнает, что нас двое! Вдвоём легче выбраться из этой западни. Я схватил камень и начал отчаянно бить о стену. Потом прислушиваюсь. Иван должен услышать мои сигналы…

Нет, так нельзя. Надо спокойнее. Надо хорошенько всё продумать, каждый шаг, каждое действие. Одно неосторожное движение — и опять недалеко до беды.

Сижу, прижав потный затылок к холодной шершавой стене. Теперь отчётливее слышу шорох — будто мышь возится. Несомненно, это он. Наверно, тоже разбирает завал. Наверно, тоже ищет меня.

Я поднимаюсь и, натыкаясь в темноте на острые камни, снова принимаюсь ворочать глыбы, осторожно отставляю их в сторону. Потом отбрасываю куски помельче. Выгребаю щебень. Постепенно между многотонными кусками породы образовался узкий лаз. Я ползу по нему, опасаясь задеть свисающие надо мной камни. Малейшее прикосновение — и они могут рухнуть, завалить меня, теперь уже навсегда.

— Гильфан! — слышу я впереди тихий голос Ивана. — Гильфан!

Он тоже делает подкоп в мою сторону.

— Я здесь, Иван! Я пробираюсь к тебе!

Мне за шиворот сыплется песок, набивается в уши, в ноздри. Я отплёвываюсь.

— Что ты орёшь? Тише! Тише разговаривай, Гильфан! — где-то совсем близко слышен голос Ивана.

Только сейчас дошло до моего сознания, какую оплошность я допустил, начав кричать в штреке. Вспомнились рассказы Халиуллы-абзыя о том, как чей-то крик в подземелье вызывал обвалы. Вот, оказывается, почему Иван молчал, не отзывался на мой зов. Или, может, откликался, но так тихо, что я его не слышал. Что и говорить, он оказался смышлёнее меня.

— Хорошо, Иван, — говорю я шёпотом, однако так, чтобы он меня услышал. — Ты не очень спеши, нам надо беречь силы…

Наконец мы встретились. Несколько мгновений лежали неподвижно, прижавшись потными лбами друг к другу. У меня вдруг запершило в носу и защипало в глазах. По щеке, защекотав, скатилась слеза. Ничего, в темноте Иван не увидит. Впрочем, он, кажется, и сам подозрительно шмыгает носом.

— Ползи за мной, — шепнул Иван и начал осторожно пятиться назад. — Отсюда легче пробраться к выходу.