Генерал отрицательно покачал головой.

— Нет. И тут мы как раз подошли прямо к тому, для чего я тебя сюда пригласил. Ты говорила, что твой отец считает обычную электронную почту крайне ненадежным средством связи с ним, и я склонен с этим согласиться. Противник поступил бы крайне глупо, не предусмотрев такой возможности. Но, по твоим словам, у тебя есть и иной способ связи с ним.

— Да. Через группу новостей, которую мы оба очень любим. Я могу поместить туда сообщение, а папке остается только поискать сообщения от меня. Не могут же они перекрыть всю Мировую сеть или проверять все постинги!

— Поскольку ты учишься в Карнеги-Меллон, то наверняка разбираешься в подобных вещах. Могут ли они каким-то образом найти твое пользовательское имя в постингах на Юзнете?

Кэтлин улыбнулась.

— Если даже им известно, в какой из восьмидесяти тысяч групп искать, меня они не найдут. Там я пользуюсь глобалнетовским доменом, а не университетским, и имя пользователя — «Тикако», а не «Гарроуэй».

Новость о таком замечательном способе связи с марсианским отрядом отчего-то, вопреки ожиданиям Кэтлин, не обрадовала Уорхерста. Хмуря брови, он барабанил пальцами по листу бумаги на столе.

— Мне бы очень хотелось воспользоваться этим каналом, Кэтлин. Очень хотелось бы сказать твоему отцу, что мы — с ним, хоть сейчас и не можем ничем помочь. Я даже было написал письмо… — Он указал пальцем на лежавший перед ним лист. — Вот оно.

— Так в чем же дело, сэр? Я могу…

— Дело в том… Мне запрещено устанавливать связь с твоим отцом. Эта новость поразила Кэтлин еще сильнее, чем недавняя догадка о МКС, но с виду она оставалась спокойной. Она уже знала, что Уорхерст ничего не говорит просто так… а порой — намекает на нечто, совершенно противоположное буквальному смыслу своих слов.

— Могу я знать, почему, сэр?

Генерал вздохнул:

— Смысл в том, что президенту это, возможно, облегчит переговоры. Я лично не понимаю, какие могут быть переговоры с этими ублюдками, но смысл — таков… А для нас все это означает, что я не могу воспользоваться твоим каналом связи с отцом… Даже если письмо у меня — наготове. — Поднявшись, он обошел вокруг стола. — Вот, пожалуй, и все. Не пора ли нам пообедать? — Не дожидаясь ответа, он продолжал: — Я распоряжусь, чтобы майор Гарт заказал для нас места в «Сычуань Гарден».

С этими словами он вышел из кабинета и прикрыл за собою дверь.

Кэтлин усмехнулась. Генералу вовсе не нужно было покидать кабинет, чтобы велеть майору заказать столик в ресторане. Он просто хотел ненадолго покинуть кабинет — и оставить ее одну со своим письмом.

Схватив со стола листок, она почувствовала себя точно так же, как в школе, когда жульничала на экзаменах… Кэтлин едва не рассмеялась.

Но на этот раз учитель сам отдал приказ сжульничать… потому что морская пехота никогда не бросает своих.

Среда, 6 июня;

20:26 по времени гринвичского меридиана.

Ущелье Титониус, Марс;

сол 5646-й, 01:55 по марсианскому сотенному времени.

С дисплея компьютера на Марка Гарроуэя глядело лицо дочери. Никогда не приходилось ему чувствовать себя так одиноко и так тосковать по дому. Он словно бы физически ощущал груз каждой из ста с лишним миллионов миль, отделявших его от дочери, и гадал, увидит ли ее когда-нибудь снова.

Ненавистный Марс! Ненавистная морская пехота!

Хотя — нет. Нет!.. Он не испытывал ненависти к Корпусу, хотя именно Корпус разлучил его с Кэтлин.

За бортом марсохода чернела марсианская ночь; россыпь звезд прямо над головой резко обрывалась по сторонам — там, где поднимались к небу отвесные скалы. Ущелье насквозь продувалось ветром; температура снаружи упала до минус девяноста пяти и не собиралась на этом останавливаться. Через час ему надлежало заступать на вахту, но страшно было даже думать о том, чтобы снова оказаться под открытым небом и бродить, бродить по песку — иначе замерзнешь насмерть…

Десять солов миновали с тех пор, как они покинули станцию «Хайнлайн»… и поход еще только начался. Дно узкого каньона, казалось, сплошь состояло из зыбучих песков и огромных валунов. Впереди постоянно шли разведчики, ища безопасный путь для марсохода, а тем, кто ехал в санях, чаще всего приходилось не ехать, а перетаскивать их волоком через края кратеров. Не раз, кроме саней, вверх по ненадежному, осыпающемуся склону пришлось тащить и сам марсоход.

Этот разлом в поверхности планеты был одним из самых мелких — и тем не менее в нем легко поместился бы Великий каньон, что в Аризоне. Единственным преимуществом его было то, что он вел напрямую к базе в ущелье Кандор — так же прямо, как и те мифические древние каналы Марса.