— Тогда надо подумать, — заговорил Карл Бургундский, — не организовать ли нам еще один набег на них, более удачный.

В сильно натопленной комнате герцога, сидя рядом с раненым, Аш вдруг неохотно поддалась приливу надежды.

— Ни хрена себе идейка! Они сейчас небось изо всех сил сторожат дом Леофрика…

— Можно организовать, — Карл нахмурился, не обращая внимания на грубость ее выражений, соображая, рассчитывая. — Мы не можем ослаблять оборону Дижона. Если послать приказ на север, во Фландрию, в армию жены; она могла бы отправить главные силы через Пролив, и дальше на юг, вдоль берега Иберии. Вы поговорите с моими капитанами. Может быть, именно сейчас, когда империя готов так разрослась, и пока Карфаген еще не восстановил свою оборону…

Она неожиданно почувствовала какое-то движение в душе. И догадалась: легкая тень возможности. «А что? Вернуться в Карфаген, раскидать город? О, если бы! Черт побери, так я и знала, что есть какая-то причина, почему бургундцы идут за этим человеком!»

Наученная битвами принимать мгновенные решения, Аш сказала:

— Считайте меня в деле.

— Хорошо. Но самое важное теперь, капитан Аш, чтобы вы поговорили с военной машиной. А когда услышите эти машины, то скажете мне, что они намерены делать.

И от мгновенного страха исчезли все ее надежды. От этого не уйти; нельзя не сказать ему…

Все же надо попытаться не говорить.

— Ваша милость, и что случится, когда они меня услышат? Они станут меня контролировать… — она заметила выражение его лица. — Вы сами сказали, любой бы испугался! Вот вы произносите молитвы, ваша милость, но вам не хотелось бы, чтобы голос Господа зазвучал у вас в голове, уверяю вас.

— Но эти «Дикие Машины» ведь не Бог, — ласково заговорил он. — Бог позволил им существовать какое-то время. Мы должны вступить с ними в контакт, как сможем. Без страха.

Он так взглянул на нее, что она подумала: «У Карла Бургундского явно есть сомнения в ее благочестии».

— Да знаю я, какие у них планы! — запротестовала Аш. — Поверьте мне, нечего спрашивать еще раз! Я еще в Карфагене услышала от них главное: «Бургундия должна быть разрушена!»

“Burgunda delenda est…”

— Да. Да почему? — она заговорила громко, грубо, дерзко. — Почему, ваша милость? Бургундия — богатая страна — или была богатой — и сильная, но не в этом дело. Франции и Германии было позволено сдаться. Что такого особо важного в Бургундии, что ее надо стереть с лица земли, а потом и пепел разметать?

Герцог внутренне собрался, несмотря на свое скорбное ложе, проявил заметное присутствие духа. И проницательно взглянул на нее:

— Я не могу объяснить вам никаких причин, по которым они должны желать разрушения именно Бургундии.

Двусмысленность его ответа была неприкрытой. Аш молча смотрела на него, не уверенная в своих ощущениях: то ли это вера в него, то ли смирение.

— Значит, об этом направлении не думайте, — заявил Карл, — у нас одна задача: встретиться на поле боя с империей визиготов. И полагаю, это в наших силах. У нас и потруднее бывали ситуации, но мы возвращались с победой. Так что вы должны слушать мои приказы, мастер капитан, если вы намерены сделать еще одну попытку проникнуть в Африку. Вызывайте свои Голоса.

Она так была увлечена его словами, что ее привел в себя толчок, как будто облили холодной водой. Она выпрямилась на табуретке.

— Ваша милость, боюсь, что окажусь для вас бесполезной, — глядя в сторону, она твердо продолжала: — Когда я в последний раз стала прислушиваться, с намерением услышать свой Голос, я услышала голос своего священника, отца Максимилиана. Это было вчера. Отец Максимилиан умер два месяца назад в Карфагене.

Карл слушал, наблюдая за ней внимательно, на лице его не выражалось никакого мнения, даже осуждения.

— Ваша милость, — запротестовала она, — если вы думаете, что это был обман слуха, тогда не стоит доверять никакому голосу, который я слышу!

— «Обман слуха», — Карл, герцог Бургундии, потянулся к бумагам, рассыпанным по кровати вокруг него, с трудом разыскал среди них нужную. Просматривая ее, он заметил: — Капитан Аш, вы это так и назвали бы. Но вы ничего не сказали о демонах, или об искушениях дьявола. Или даже о том, что этот отец Максимилиан может быть среди святых, а то, что вы слышали, было ответом на вашу печаль от потери его.

— Если это все же Годфри… — Аш сжала кулак. — Это точно Годфри. И Фарис слышала его голос. Она назвала его «еретик-священник». Если мы обе… Я объясняю это так: он погиб, когда они устроили землетрясение, и его душа оказалась в машине — он оказался в ловушке, душа его заключена в военную машину. И то, что от него осталось — не весь человек — оно теперь там, и Дикие Машины могут его расчленить…

Протянув к ней руку, он схватил ее за рукав:

— Вы не так легко предаетесь горю.

— Вы ведь сами теряли людей, находившихся под вашим началом, — сжала губы Аш, — так что знаете, каково это, ваша милость. Продолжаешь с теми, кто остался.