Гарри довольно быстро понравилось появляться в окрестностях Овального кабинета, понравилось, что его узнают люди из президентской команды, и даже пару раз мелькнул сам Харли. Однажды Гарри представили советнику по национальной безопасности, который поразил его, вспомнив через несколько дней не только его фамилию, но и имя. Серьезное впечатление для мелкого федерального служащего. Если дело пойдет хорошо, если он сможет избежать ляпов и точно определить, какая информация нужна Харли, то ему мог светить пост директора агентства. И потому Гарри непропорционально много своего времени уделял проекту «Геркулес». Гамбини, надо отдать ему должное, никогда не терял терпения от его вопросов. Этот идеалист, как понял Гарри, не искал в поведении собеседника своекорыстных мотивов. Он был полностью поглощен азартом охоты за неуловимой природой алтейцев.

Работа по пониманию «языка» передачи шла медленно, но с заметными успехами. То, что вообще есть прогресс, как Римфорд объяснил Гарри, учитывая неимоверную сложность встречающихся проблем, - это заслуга Корда Маевского и его группы математиков.

В день, открытый для посетителей, Гарри привез сына в Годдард. Дома пришлось задержаться, поскольку запасы инсулина подходили к концу и пришлось заехать с мальчиком в аптеку. Это всегда производило гнетущее впечатление, усугубляемое смирением, с которым Томми принимал свою болезнь.

Мальчику понравилось ездить по космическому центру, разглядывать тарелки антенн, оборудование связи и модели спутников. Но к концу ему интереснее всего оказался пруд с утками. На холодной поверхности еще плавало их семь или восемь, и Гарри подумал, когда же они улетят.

Томми был для своего возраста высок, с тонкими чертами лица матери и большими ногами Гарри. («Пройдет, когда он станет старше», - уверяла Джулия.) Утки знали, что такое дети, и потому сгрудились вокруг еще раньше, чем он успел открыть пакет попкорна. Они были совершенно ручные, и когда Томми оказался несколько медлителен, они попытались выхватывать корм у него из рук. Мальчик испуганно хихикнул и попятился.

Гарри, глядя издали, вспомнил вечера, когда он поздно работал, уик-энды, занятые теми или иными проектами. Правительство вознаграждало его грамотами и денежными премиями, а в последний год он получил звание старшего правительственного служащего. Неплохо в целом. Но накапливался некоторый итог, где, с одной стороны, были все эти грамоты и премии. А с другой?

Томми среди уток.

Джулия в лодочном сарае.

Потом они поужинали и пошли в кино. Показывали тупой научно-фантастический фильм о группе космонавтов-археологов, запертых кровожадным инопланетным существом в развалинах на неизвестном мире. Спецэффекты были хороши, но диалоги дубовые, а персонажи неправдоподобные. Никто, подумал Гарри, не может быть так опрометчиво храбр. К концу фильма Гарри почувствовал, что его толерантность к инопланетянам почти исчерпана.

Джулия теперь жила в кондоминиуме в Силвер-Спринг. Когда Гарри вечером привез Томми, они ему показали свое жилье. Выглядело оно дорого - полированное дерево, центральный пылесос и куча антикварных безделушек.

Но Джулия была подавлена, и экскурсия оказалась в лучшем случае демонстрацией комнат и уголков.

–  В чем дело?
– спросил он, когда они остались одни в патио, глядя на Джорджия-авеню с четвертого этажа. Было холодно.

–  Томми увеличили дозу, - сказала она.
– У него обмен стал хуже. Вот почему пришлось докупать сегодня утром.

–  Он мне ничего не сказал, - ответил Гарри.

–  Он об этом не говорит. Он напуган.

–  Мне очень жаль…

–  Гарри, всем нам очень жаль.
– Она зажмурилась, но слезы по щекам продолжали течь.
– Ему теперь делают два укола.

Джулия набросила на плечи белый шерстяной свитер. Внизу к Спринг-стрит подъезжала полицейская машина, настойчиво и громко завывая сиреной. Гарри и Джулия смотрели, как она виляет через забитый перекресток и набирает скорость, свернув на Бакли. И еще долго была слышна сирена.

Утренний меморандум Гамбини оказался странным: «Нашли локон Аньезе».

Гарри отложил его в сторону, перерыл коробку входящих и избавился от более срочных дел. Он как раз просматривал новые указания по анализу управления, когда загудел зуммер.

–  Мистер Кармайкл, вас хочет видеть доктор Кмох.

Гарри нахмурился. Он понятия не имел, в чем дело. Адриан Кмох был специалистом по физике высоких энергий, и центр его пригласил в группу консультантов для обсерватории астрономии высоких энергий, входившей в сеть «Скайнет».

И вид у него был недовольный.

Гарри указал ему на стул, но даже не стал пытаться разводить дипломатию.

–  В чем дело, Адриан?

–  Гарри, мы хотим устроить собрание.
– Немецкий акцент Кмоха был едва заметен, но отчетливая дикция выдавала в нем европейца.
– Я зарезервировал зал Джиаконни на час дня. И я подумал, что ты тоже захотел бы прийти.

–  А на какую тему?

–  Здесь становится очень трудно работать. Возникли серьезные этические проблемы.

–  Понимаю. Я полагаю, мы говорим о Геркулесе?