Корабль продвигался мимо огромных стоячих камней, многие из них повыше километра. Их разъедали ветра и превращали в загадочные фигуры, похожие на скульптуры в Горной Долине на древних землях навахо на Диком Западе. Камни эти блестели и переливались, словно застывшие озера расплавленного черного дегтя. То и дело появлялись маленькие «пеньки», похожие на тот, где мы оставили капер, наверное, это более новые образования. Еще более странно выглядели громадные кости животных, торчащие из равнины и скал — очевидно, останки древних обитателей Дагасатта, залитые жидким асфальтом. В некоторых местах скелетов было так много, как будто под нами проплывал открытый палеонтологический музей.

Приближался рассвет, воздух заметно очистился, последние клочья тумана еще прятались у подножий скал, словно усталые привидения. Восточная часть неба светлела, и из боковых окон корабля можно было разглядеть, что творится внизу.

Зорик в последний раз оглядел верхушки скал с помощью прибора ночного видения, который нам уже скоро не понадобится, в поисках наблюдательных постов или антенн. Ильдико не отрывала глаз от сканера и по моей просьбе докладывала обстановку.

— Девятнадцать миль — чисто. Никаких изменений в частотности радаров. Никаких лазерных маяков или сенсоров движения.

Теперь мы плыли, едва не касаясь лыжами земли, в поисках плоского участка для маскировки туко. Мне хотелось подобраться как можно ближе, и я осторожно лавировал между природными преградами, всякий раз стараясь держать курс так, чтобы нас от завода отделял кусок скалы. Теперь нас было прекрасно видно с вершин гор, окружающих завод, — если фотонный или гравитонный луч заметит нас, мы трупы.

Но лучей не было, и Зорик не нашел на вершинах скал никаких сооружений.

— Семнадцать миль — чисто, — монотонно проговорила Ильдико.

У нее было своя копия карты местности, и один раз, когда я решил обогнуть скалу слева, она тихо сказала:

— Возьми вправо, Адик. Там прикрытие лучше.

Она была права, а я нет. Я выругался, но все же признал, что после бессонной напряженной ночи мое мнение стоит немногого. Все тело болело от физической и нервной усталости, глаза едва не выпадали из глазниц от постоянного переключения внимания с экрана на карту.

— Зорик, — позвал я. — Убери мракоскоп и вставь дневные линзы. А потом помоги мне с управлением. Я выжат, как лимон.

— Сейчас.

Голос его прозвучал до крайности довольно. Но мне наплевать.

— Пятнадцать миль — чисто, — продолжала Ильдико. — Четырнадцать — чисто. Подходим к краю диссимиляторного поля. Не очень сильное, расположено на высоте сорока метров.

Торчащие из земли скалы попадались все чаще и чаще. Когда мы пролетали над дисполем, вершины скал имели слегка размытые очертания, но я не заметил блеска, характерного для сильных маскировочных полей.

— Чисто на двенадцати милях, — сказала Ильдико, не отрываясь от экрана сканера.

— Зорик, сделай анализ поверхности, как только она изменится. Мне надо сосредоточиться, чтобы обогнуть эти проклятые скалы.

— Понятно. Нефть, смешанная с гравием.

Восточный свод неба порозовел. У квасттов куда более острое зрение, чем у людей, и когда видимость достигнет состояния «яркие сумерки», система расщепления света автоматически отключится. Тогда моим усталым глазам придется справляться самостоятельно.

— Впереди остроконечная скала, — предупредил Зорик.

— Понял.

Я свернул всего в метре от коварного пика.

— Чисто на десятом километре, — спокойно доложила Ильдико. — Проходим мимо антенны, снаряженной каги. Устройство идентично тем, что были на двадцатой границе. Но теперь между ними расстояние всего полкилометра.

— На поверхности песок, гравий и деготь, — сообщил Зорик. — Стоит ли еще приближаться?

— Делай, что тебе велено, — сквозь зубы прошипел я.

— Девять кэмэ — чисто.

— Поверхность — треснувшие соединения нефти. Курс прямо и налево.

— Понял.

Световой экран на ветровом стекле погас как раз в тот момент, когда мы пролетали тесное ущелье между двумя красными скалами. Я тихо выругался.

Мы знали, что наша цель лежит слева, и со всех сторон ее окружает камень. Из-за проекторов защитного поля над заводом изображение на карте оказалось смазанным — особенно в радиусе четырех километров от центральной отметки. Так что мы не знали, что именно окружает искомый объект. «Галафарма» могла построить свой таинственный завод на понтонах, плавающих в жидком битуме. Но я все же надеялся, что они выбрали более простой вариант и поставили здания на плотную землю. У нас нет никаких шансов прибраться через мерзкую трясину из дегтя на своих двоих.