О'Тул тоже так считал.

— Это самый удачный маршрут для атаки. Судя по карте, равнинка между Штопором и объектом имеет твердую поверхность.

— Да, так кажется, — уточнил я.

Он отмахнулся от моих сомнений.

— Я, конечно, сам смогу убедиться в том. Но больше я не вижу ни одной подходящей линии атаки. К востоку от объекта вода, там пройти невозможно. На западе открытое пространство шириной около трехсот метров, и там всего несколько камней, да и те по размеру меньше человека. А с юга, то есть где мы стоим, горящие нефтяные озера — уверен, это именно они дымят.

— Эти Дымоходы меня беспокоят, — сказал я. — Насколько я понимаю, выбранный тобой маршрут исключает всякую возможность определить, что они такое на самом деле.

— Это совершенно необязательно, пока не окажется, что данный план атаки невыполним. Тогда проработаем подходы с севера и юга, времени будет предостаточно, чтобы исследовать дым.

— Учитывая все повороты и изгибы, — начал я, — твой маршрут тянется километров на пять. Это немаленькое расстояние для одинокого штурмовика среди враждебной инопланетной действительности.

— У опытного солдата не возникнет проблем с использованием маскировочного снаряжения. Вы не согласны?

— Если верить карте, ты прав.

— Могу я тогда получить разрешение начать разведку?

Энтузиазм в нем так и кипел, он предвкушал сложный маневр, как будто это была увеселительная прогулка. Я не мог выдумать ни одной причины, чтобы ему остаться, за исключением непредвиденных природных препятствий и моего недовольства его неуважением. Чтобы быть справедливым, я поставил себя на место О'Тула: он хочет удачного завершения миссии, чтобы окончательно отойти от дел, но его то и дело осаживает командир — разжалованный коп, ставший ковбоем-авантюристом, но которому явно не хватает боевого опыта. Он отлично знает свою работу и подозревает, что я полный придурок.

Железная Голова имеет полное право на собственное мнение.

— Давай, — согласился я. — Разрешение дано. Сделай обязательно головидеосъемку и по лазеркому передавай информацию нам. Также я настаиваю на словесном отчете — каждые пятнадцать минут. И немедленного сообщения при обнаружении чего-либо существенного.

— Ясно. Если на объект в принципе можно проникнуть, то я найду как именно. Гарантирую.

Он широко ухмыльнулся и застегнул шлем. Лицо исчезло, но вместо него появилась многофункциональная маска, включающая головидеокамеру с постоянно обновляющейся картой, устройство лазерной связи и респиратор с универсальным фильтром. Шлем, как и весь защитный костюм, создавал внутри благоприятную для организма среду. На поясе болтался каги-бластер, гигантский нож висел на месте, где я обычно ношу «Иванова», рядом крепились контейнеры с водой и кофе, а также баллон со спреем-маркером.

Зорик навьючил на спину рюкзак, набитый кучей оружия и полезных предметов: например, там виднелся актиниевый бластер с автоматической наводкой типа «Талавера-Джерарди 333», компактный гранатомет модели LGF-10 с 30-миллиметровыми снарядами, несколько осветительных патронов и новейшие ракеты с усыпляющим газом.

Вооруженный до зубов, неприступный, словно танк, и готовый ко всему, коммандо Зорик О'Тул, отставной солдат Зонального патруля СПЧ, открыл кормовой люк туко и решительными шагами замаршировал по утренней равнине Дагасатта, не обернувшись и не махнув рукой на прощание.

Я пялился ему вослед с выражением неподдельного изумления на лице. Этот человек выполнит свои гарантии лучше, чем кто-либо другой. Но я ни за что не доверил бы ему защищать свою спину.

Никогда не полагайся на того, кто не называет тебя по имени.

Мы с Ильдико договорились о трехчасовых сменах. Я свалился первым, предварительно расстелив спальник на крыше туко — единственное место на корабле, где я мог растянуться во весь рост. Спал я глубоко и без сновидений, и когда загудел будильник, мне показалось, что я только сомкнул веки.

С помощью компьютерной карты Ильдико показала мне результаты продвижения О'Тула, изображение то и дело обновлялось, следуя новой информации, поступающей через камеру Зорика. На мониторе виднелось изображение нашего разведчика: он как раз подходил к высокой песчаной горе, получившей у нас название Штопор. Расстояния, пройденные за пятнадцать минут, уменьшались с каждым следующим сеансом связи.

— Он двигается медленнее, чем мне бы хотелось, — заметил я.

— Почва становится очень опасной.

Ильдико передала мне электронную книжку с подробным отчетом о ходе разведки.

Я проглядел текст. Первые два часа Зорик бодро шагал между валунами по петляющей траектории, ступая только на твердую поверхность, состоящую из застывшей лавы или красного песка с гравием. Но как только путь его повернул к северу по направлению к Штопору, Зорик повстречал куски треснувшего скальника, под которым, как он предполагал, находилась жидкая магма. В некоторых проломах блестела маслянистая жидкость.